Неизвестно, сколько он просидел возле матери, но на холм поднялись Вольга и Свирь. Здоровяк с почтительным страхом поглядел на ведунью, пусть давно перестал быть покорным охотником и боялся скорей по привычке. А Свирь немедля осклабился:
— Сгубил-таки!
Яр вскинул бездушные глаза. Вольга притащил канистру, Свирь — две лопаты. Если огонь под дождём не займётся, тогда лучше закопать тело.
— Сам схоронишь, аль мы? — неловко спросил здоровяк. Он больше не плакал по убитым из племени.
— Долой… — велел сын Волчицы.
Свирь воткнул лопаты в мягкую землю, а Вольга приставил канистру у каменного столба.
— Тобя люцы тамо дожидаются, — пробурчал он.
— Надоть ехати, — поддержал Вольгу язвень.
— Долой отсель… — сипло повторил Яр.
Вольга сошёл раньше, а Свирь ещё поглядел на Пастыря и на мёртвое тело, будто догадался о чём-то. Но и он скоро ушёл. Яр остался один, вынул из куртки ножницы и кисет крестианской вещуньи. Встав на колени, Яр перевернул мать на спину и взялся за прядь волос. Он хотел отрезать косицу, но медлил.
«И всё?.. Ни ще ведь не чую. Ни боли, ни раха. Аже любы и той нет. Ретивое выпалило, аки в пустом чугуне отдаётся, ще бы я не помыслил!»
Неужто теперь в нём всегда будет царствовать пустота, пока он не привыкнет?
Яр отвёл ножницы и вместо волос надрезал рубашку — пуговица за пуговицей. Под холодным дождём оголились полушария груди. Никаких чувств — этого мало. Яр отбросил кисет с ножницами, расстегнул свою куртку, обнажился под ливнем сам и попытался узнать в остывающей колыбели, способен ли он оживить свою мёртвую душу.
*************
Женя сидела за длинным чёрным столом в светлой зале и смотрела, как по окнам хлещут потоки воды. В Башне гром едва слышался, но и по дождевым разводам понятно — снаружи разыгралась настоящая буря.
Пока Женя не до конца понимала, как устроено управление Башней, и Кощей повсюду водил её за собой. Большая часть систем откликалась на человеческий голос: двери, лифт, душевая кабинка, затенение окон. О самых простых командах — «зажгись», «откройся», «включись» — Женя сама могла догадаться, но Кощей говорил: в небоскрёбе есть команды и посложнее. Какие именно — он не уточнял. Узник вообще казался ей скрытным, нелюдимым и замкнутым человеком, хотя разговаривал с Женей почти обо всём, что она спрашивала.
— Выбирай, что хочешь. Дисплей перед тобой, — предложил он с другого конца стола, подкармливая ворона отварным мясом из своей тарелки.
Женя не привыкла сидеть в таких больших залах всего лишь вдвоём. Сутулясь и морщась от ноющей боли, она поднесла руку к прозрачному покрытию стола и коснулась мигающего жёлтого круга. Перед ней развернулись таблицы с названиями блюд и напитков: горячих, холодных и молочных супов, всевозможных рыбных и мясных блюд, каш, овощей и закусок, иногда написанных на иностранном; маринадов, соусов, подливок, десертов и свежих фруктов. Таблицы меню с подзаголовками растянулись на полтысячи строк.
Женя вспомнила, как гордилась Солоха своей замусоренной зимовкой и сухпайками, которые научилась готовить со стопельнками и городской плесенью. Что общего было у Нели и богача в чёрной Башне?.. Наверное, многое.
— Или что-нибудь постное? — заметил Кощей, как сомневается Женя. — Не стесняйся, кухня автоматическая, правда, задерживается иногда. Некоторых продуктов теперь не хватает, приходится замещать.
На самом деле Женя искала то, что ей нужно. Сломанный ноготь осторожно выбрал пункт меню, нажал и заскользил дальше. Спустя пару секунд посреди стола появилась запечатанная сургучом бутылка: сладкое красное вино подплыло к Жене по каменной глади. Кощей приподнял бровь, не ожидая от монастырской воспитанницы такого выбора.
— У вас нет хлеба…
— Что? — не расслышал Кощей слабый голос.
Женя оторвала взгляд от таблиц.
— У вас нет свежего хлеба.
— Есть галеты. Чем они хуже для человека из пустошей?