Выбрать главу

«Тёплая, подогревают…» — сказала она и понюхала руку: так и есть, вода фильтрованная и пахнет хлоркой. Почему она захотела увидеть именно это место? Может быть, просто никогда в жизни не видела бассейна, только в старых журналах. Или хотела проверить, правда ли в Башне возможно устроить резервуар питьевой воды на случай осады?.. Или покой голубого бассейна был сейчас ей нужнее всего. Женя расшнуровала ботинки, спустила голые ноги в тёплую воду и осталась сидеть так, глядя, как за окном хлещет ливень, и буря пытается сравнять с землёй Серые Города.

«Ты ведь обещал никогда больше не стирать мир. За что теперь, Господи? За что Ты отрезал мне дорогу домой? Неужели это и есть конец пути, который Ты доверил мне вместе с конвоем? Не могу я сидеть в тепле и сытости, пока Ты смываешь моих друзей, семью и Обитель. Неужели мы так свои грехи искупаем, или грехи тех, кто жил до нас на этой земле? Ты губишь вместе с подземниками и язычниками мою семью, а люди, которых я раньше не знала, предлагают мне в Башне спасти целый свет. Разумом понимаю: очистится небо, и вместе со всеми спасены будут близкие, а годы свои в заточении отдавать не хочу. Что делать мне, Господи? Ответь, разве правильно помогать Древним, кто своими руками смешал человека и зверя? Пошли знак, верно ли насыщать воздух машинами, без которых живая природа погибнет, но от них всё творение Твоё исковеркается? Должна ли я остаться с Кощеем и теми, кто служит ему? Сердце моё не лежит помогать Окольцованным; хочу домой, к близким, к родным моим, пусть в осаде, пусть под бурями, ночью, пусть на войну, в волчью пасть, но там — с ними быть. Дай мне путь, Господи, если я дома нужнее. Дай мне смирение, если труды мои лучше посвятить Узнику. Ответь, Господи, почему сердце мечется и душа моя не успокоится, если Чистое Небо — спасение для всех?»

Она ненарочное дотронулась до чего-то шероховатого и опустила глаза. На голубом кафеле кто-то нацарапал «К + Б = сердечко». На голубых плитках сверкали блики от потолочных ламп. Внутри Башни, последнем живом небоскрёбе людей, царил тихий и светлый уют. Внезапно на поясе с мелодичным сигналом включилась и сразу затихла рация. Женя скорее сняла её и нажала тангетку:

— Вы меня слышите?

Тишина. В динамике не трещали даже помехи. Зато над головой раскатился электронный голос Кощея:

— Евгения, пора. Отдых закончился. Поднимайся на сорок восьмой этаж, надо продолжить работу.

Женя подняла лицо к ярким лампам и кивнула переливчатым водным бликам на потолке.

«Да, надо продолжить...»

*************

— Постарайся держать в уме формулу, — велел Кощей перед тем, как закрыть крышку Истока.

— Но ведь я едва её помню, — ответила Женя. Мягкий материал кресла проминался под её весом, и она уходила вглубь саркофага.

— Не важно. Правильный вариант ты будешь помнить далеко в будущем. Тебе необходимо лишь сосредоточиться на цели, чтобы попасть в нужную Контрольную Точку из Очага. Может, ты увидишь свою глубокую старость или день очищения от хмари. А может быть — миг открытия формулы, но это должно случиться, и тогда постарайся вспомнить.

— Найти воспоминание о формуле в будущем? Похоже на колдовство…

— Или сон, грёзы, пророчество — называй как хочешь, — ответил Кощей. — Главное — сделай. Только Альфе, кто лучше всех умеет управлять ассемблерами, удастся использовать Исток для полного погружения. Мне не доступны будущие навыки, чувства и память в предвиденьях, но ты сможешь их сохранить. Если не получится, потратим на улучшение Ясписа много последующих лет. Башня — последнее место, где работают над очищением неба от хмари. Ради этого не нужно останавливаться ни перед чем.

Кощей закрыл прозрачную крышку, и лишний воздух с шипением вытравился. В саркофаг начал поступать газ, смешанный с большим числом прайм-ассемблеров. Дымчатая муть обволокла Женю, погружая её не то в сон, не то в галлюцинации.

Она поглубже вдохнула, стараясь побороть нарастающую тревогу. Казалось, происходит нечто важное, краеугольное — не только в её жизни, но и в жизни целой планеты. Как бы она ни успокаивалась, сколько бы ни читала молитву, тревога всё ширилась, пока не переросла в клокочущий внутри страх. Женя прерывисто задышала, ударила ладонями в крышку, но вместо пластика ощутила холодный металл. Она стояла в залитом светом красных аварийных ламп коридоре перед кабинкой лифта, а створы не открывались.