«Твоя сестрёнка», — говорил отец, кладя в колыбель Серёжи новорождённую Владу. Там они впервые почувствовали Тепло родных душ. В тот миг Анюта попросила с кровати, ослабленная после родов, непременно положить детям нож. И сейчас Олег вынул из-за голенища клинок с красной ручкой и положил между ними, чтобы Чёрные Души никогда не пристали. Рождение и смерть, борьба за жизнь, гибель — всё в хмуром мире для Нави бежало по кромке ножа. И на этом клинке рука матери высекла для детей «Счастье».
«Скитальцы при сказах не лгут, а себе вдруг солгали…» — опустил Олег голову, но тут же его грудь пронзил кашель — тяжёлый надрывный приступ потряс старика, и густой поток крови вырвался на ладонь. Олега повело, рёбра стиснуло тугими обручами, так что и не вздохнуть. Он припал на траву, схватился за ноющий бок, и в эту секунду нащупал в плаще подарок из Китежа. Не только лишь правду о старом мире он получил от Бритоуса.
Олег вытащил инъектор с серебряной ампулой. Лекарство могло продлить его жизнь, его Зимы… Зачем? Оно не сгодится для мёртвых… Но не сгодится ли? Олег вздрогнул, подумав, что держит в руках саму жизнь. Инъектор затрясся в ладони: никто, кроме него, не мог принести в лес эту ценность — к залитому ливнем кургану. Если бы только Бритоус вколол Живую Воду Олегу — всё было бы кончено! Он не простил бы себе излечения, когда надо спасти детей.
Спасти!..
Но кого? Ледяная мысль схватила за позвоночник: он должен выбрать. Нельзя выбирать! Серёжа и Влада — оба как солнце, Тепло короткого лета, бесценный сказ у костра, подарки любви. Себя не жаль, но выбирать, кому выбраться из могилы, а кому в ней остаться, — немыслимо! Разделить Живую Воду двоим? Кто сказал, что одной дозы хватит! Раны — смертельные у обоих? Как давно они умерли, кто первым?! Насколько душа задержится в теле?.. Олег понял: он не может решить.
А решать надо.
Рана Серёжи в груди, почти возле самого сердца. Тот, кто ударил, — знал, куда бить, но рука дрогнула: удар ярости, удар боли, не Навий удар. Серёжа могуч, ростом больше любого мужчины. Такое тело не должно умереть быстро, оно в силах бороться... В мокрых волосах Влады запеклась кровь. Олег ощупал голову: содрана кожа, но череп цел. Она умерла от ударов — тяжёлых и страшных, рассчитанных на убийство. Что с мозгом — нельзя сказать, но открытой раны нет. Ножом её не пырнули.
…Неужто выбрал? Готов отдать смерти одного из детей? Надо попробовать, дорога каждая секунда — или настолько поздно, что нет никакой разницы. Тогда зачем сомневаться?.. Они ведь — два Волка, брат и сестра. Они любили друг друга, и каждый бы пожертвовал ради другого.
«Прости, Анюта…» — прошептал старый скиталец и погрузил иглу в тело Влады. — «Прости и ты меня, Серёжка».
*************
Злые глаза мерцают в тёмном лесу — настороженные, чуткие к словам Праматери: подземные Волки слушают речи Марины. Богиня обещает долгожданное Царство Нави, исполнение пророчества о Зимнем Духе и крах людей. Новый Мор — испытание, но не для подземников и не для Чёрного Солнца. Пока сгущается холод, наступает час Зверя и Эпоха Двух Душ.
Дарья слушала, стоя на брёвнах посреди старой просеки. Машины и вагончики проступали сквозь ливень, подобно дремлющим горбунам. За шестью племенами, кого не собрала Влада и кто пришёл по зову Марины, приглядывали Свирь и Вольга. Одноухий охотник игрался с ножом и высматривал среди чужеядцев заветную плоть, а Вольга беспрестанно жевал из короба и щурился от наслаждения.
Новое войско вместе с бойцами Марины превзошло по числу Единение, хотя Влада собрала самых дерзких и несогласных Волков. Впервые двенадцать племён, выживших в две Моровые Эпохи, соберутся под рукой одного вождя.
Гнилой волк сидел перед штабелем брёвен и больше не убегал от Дашутки, хотя держался подальше от Чёрной Стаи.
Яр поднялся наверх: ничей Навьих слух его не услышал. Палач остановился рядом с вещуньей. Между Мариной и его войском прохаживались Великие Звери — все десять, кто остался в живых. Их сила одним своим видом приструнивала своевольных и диких иноплеменников.
— Всё кончено? — спросила Дарья.
— Ни ще толком и не зачиналосья, — ответил Яр.
— Ты прав. Посмотри на них… — кивнула она на чужаков. — Я изберу правильных, но немногих. Остальные истребят дом отцовский, само Чёрное Солнце и надземных людей. Не все жизни нужны твоей новой стае.
— Реки мне ощё раз, реки Правду: ще буде, егда Мор уймётся?
— У Нави не будет хозяев — ни средь людей, ни средь подземников. У тебя не будет хозяйки — ни из Чёрного Солнца, ни из семьи. Ты зарежешь меня своей рукой и разорвёшь последние цепи — мою слабую кривду. Вот в чём Правда, сын Мраколицего: старый мир исчезнет до основания, и взойдёт новый мир для Волков, без связей прошлого. Пусть наши потомки придумают себе нового, Доброго Бога. Может, им станешь ты…