Яр кивнул и вытащил нож. Дарья взглянула на серебряную сталь клинка. Яр рассёк себе палец и обновил Очи Тьмы у неё на лице своей кровью.
— Сестра… — взял Яр за затылок Дашутку и прижался с ней лбами. Дарья вспомнила свой вещий сон, где хлестал ливень и мир тонул в преддверии Мора, а в груди колыхалось то предательское и лживое чувство любви, что связывало их сейчас.
— Брат… — шепнула Дарья в ответ и прикоснулась к лицу Волчьего Пастыря. Вместе они стали семьёй закрадного и незримого, не живущего ни среди людей, ни среди Нави отца.
*************
Серебряная дорога на зимнем снегу. Мёртвый простор укрыт вечной ночью. Свет луны стелется по белому полю без холмов и изъянов. Волчица ступает по снегу, а позади перешёптываются, рычат Тёмные Души. Междумирье? Нет, не колдовская обитель. На горизонте полыхает огонь. Жидкие всполохи тянутся ввысь, но не освещают и десятой доли ночного мира, как недостаточный свет луны. Дорога из лунного света ведёт Волчицу к реке из огня. Лапы ступают без боли: не о чем сожалеть. Она не слушает обвинения Чёрных Душ, кто смеётся, выкрикивает проклятия ей в спину и ненавидит. Она уходит, и только Девять не отстают, пусть шелестящее море откатывается от пламени.
Волчица возле реки. Огонь не гудит, не бушует, а тихо завивается оранжевыми цветками. Пламенные языки превращаются в мост. Один за другим выстраиваются арочные пролёты, ажурные перила, опоры и перекладины. Мост из огня соединяет два берега лунной дороги. Что ждёт в конце — никто знать не может. Девятитрава рассказывала: суд Грозноокой Богини и Лунный Чертог. Пропустит ли Мара тебя к Праведным Предкам или скинет твою душу с моста для очищения в Пекле?
Белая волчица ступила на мост. Огонь не обжёг лапу, разбежался лозой под следами — так тонок и хрупок, не толще клинка, но выдержал волчий вес и позволил подняться. Там, на вершине выгнутого дугой пролёта, волчица встретит свою духовную Мать, Покровительницу, Владычицу холодов, Прародительницу всех болезней, кто серпом подсекает красные нити жизни и всем праведным душам даёт выпить из Чары Забвения. Белоликая, Сладкоглазая Матерь волков ждала дочь на мосту над границей живого и Навьего мира.
Огонь дрогнул, затрещал, сыпанул искрами. Растворились перила, пламенные цветы увяли, лоза скорчилась, и мост начал рушиться прямо под лапами. Белая волчица широко отскочила обратно к теням. Только не в Пекло! Что бы она ни сделала, как бы ни заигрывала с колдовством, обе её души не хотели в огонь! Мост падал, с шипением гас, но волчица была не из тех, кто сдаётся! Она перепрыгивала с одной еле тлеющей перекладины на другую, летела над огненной пропастью, обжигала и шерсть, и брюхо, но в последнем рывке смогла выпрыгнуть на спасительный берег.
Морда уткнулась в холодный снег. Под лунным светом Волчица лежала, не веря: ей удалось ускользнуть от судьбы, от очищения в Пекле, а ведь никто ещё не сбегал. Она хотела подняться, но в наст погрузились не лапы, а две человеческие руки.
«Что со мной?..» — не веря, поднесла Влада пальцы к глазам. Без нитки одежды она стояла на коленях перед Девятью. Мёртвые молодые охотники смотрели на неё с осуждением. Позади пронзительно завизжали. Влада оглянулась и вытаращилась от ужаса. Волчица с голубыми узорами на морде цеплялся за обломок пламенного моста.
Влада видела своего Зверя, но не была им.
Она с криком вскочила и побежала к мосту, к своему Волчьему Духу. К себе. Последняя перекладина дрогнула. Влада вытянула руку, но в тот же миг Зверь сорвался и с визгом полетел в Пекло. Река поглотила его. Очищающее пламя сомкнулось над голубыми глазами.
*************
Голубые глаза распахнулись. Влада вдохнула взахлёб и резко поднялась под дождём. Дикая боль, словно в голове скребли ржавым лезвием, коробила её от темени до поясницы. Прижав руку к виску, Влада надсадно закричала. Ни одной мысли в заполненном болью черепе — пульсирующая тошнота. Кто-то коснулся руки. Влада с рыком оттолкнула бородатого человека, тот закашлялся и скрючился на траве. Первое мглистое воспоминание: Яр бьёт её головой о каменный бдын.
«Яр…» — обронила она и вспомнила остальное. Увидела рядом брата. Серко лежал под дождём: лицо без кровинки, зато в груди алая рана. Влада согнулась над ним, вцепилась руками в одежду и хрипло завыла. Она уткнулась головой в лоб Серко и тряслась, причитая, и проклиная его, и браня. Умоляла подняться.