— Ты бросил меня! Как ты смел бросить меня тут одну, Серко, живой, на этом свете!.. Вставай, дуботолк! Открывай глаза, слышишь?! Не то я… не то!.. — она захлебнулась и потёрлась лицом о холодный лик брата. — Я так любила тебя, а ты мёртв, Серёжа…
Она медленно расплела на виске косицу, выбрала из неё кожаный оберег с двумя волчьими клыками и вложила ему в ладонь. Не было больше сплетения двух душ, и единый Зверь не скреплял их.
«Влада…» — хрипло окликнули сзади. Она схватила нож с красной рукояткой и выставила перед собой. На неё смотрел человек в сером плаще — тёмная борода с проседью, лохматые волосы, худое лицо — незнакомец!.. И только родные глаза остановили от того, чтоб наброситься. За столько Зим она едва узнала отца.
— Щур?.. — не веря, что снова говорит это слово, опустила она клинок. Влада бы никогда не решилась просить его ласки, обнять, но скиталец сам сгрёб дочь в объятия и затрясся от мучительной радости.
— Доченька… — бормотал Олег через слёзы. — Я верил!.. Ты воскресла, родная, со мной… лишь чудом!.. Успел, хоть тебя спас!..
— А Серёжу почему ты не спас?.. — проскулила Влада в руках у Олега. Он со стоном стиснул её. Не всякий вернётся с пути Лунного Света. Серко ждал на другой стороне моста — вместе с матерью, Сивером, Девятитравой, со всеми знакомыми и родными, кого больше нет.
— Зачем?! — вцепилась в мокрый плащ Олега Волчица.
— Тихо, дочка, не спрашивай. Не смей спрашивать, зачем выбрал, что тебе надо жить. Жизнь беспричинна, жизнь изначальна, жизнь блага — она есть и будет нужна тебе, пока ты сама кому-то нужна.
— Нет у меня никого. Я всё потеряла! — провыла Влада сквозь слёзы.
— Всё, но не всех…
— Серко погиб из-за меня!
— Нет, он умер за тебя! — для Олега не могло быть иначе.
— Это Яр сделал…
— Я знаю, — гладил Владу отец. В холодном мире, под Моровым ливнем, они грелись в объятиях, но ещё больше отогревали измученные, почти погибшие души.
— Я всё знаю, Влада: и о тебе, и о брате, пусть на двадцать Зим бросил вас. Вы от рождения связаны — такова ваша кровь и кровь вашего сына. Но если он убил отца и поднял руку на мать, значит, в нём гораздо меньше вашего, человеческого. Я знаю о своём внуке всё, потому что его мать плачет в моих руках.
— Где ты был, скиталец?.. — оторвалась Влада и заглянула Олегу в лицо. — Ты был нужен…
— Искал ответы — вместо семьи. Хотел узнать, кто хочет смерти нашему племени, а узнал, кто хочет смерти всей Нави.
— Лжематерь, — поняла Влада.
— Не только она, не только Чёрная Королева… — Олег рассказал всё, что узнал от Бритоуса о том, кто она, кто её предки, что было до первого Мора и откуда племена знают про веды и древних Богов. Многое из этого Влада слышала от Девятитравы, но не догадывалась, что Двоеверие подстроило атаку Виичей на убежище Зимнего Волка. Скорее всего, окольцованные пришли к ним как посланцы Марины: Навь верит одному Чёрному Солнцу. Олег говорил о Расколе. Сва правильно разгадала, что подземники имеют дело с коварной, но всё-таки не всемогущей, как Навья Богиня, лжематерью. У всех в этом мире найдутся враги. Даже у Чёрного Солнца.
Но и Двоеверие — не друзья Нави.
— Они считают Яра особенным, — закончил Олег.
— Он и есть особенный! — вспыхнули глаза Влады. — Он пожрал солнце! В видениях он возьмёт мир за глотку! — но тут она вспомнила, что сын сделал с Серко, и голубой взгляд остекленел. — Он всех погубит…
— Тот, кто убил свою мать, — может погубить мир. И на одних людях он не остановится.
— Его обманули! — стиснула зубы она. — Лживая чёрная баба! Я убью её — клянусь на могиле матери: убью лгунью!
— Тогда тебе придётся пройти через сына, — напомнил Олег, и Влада напряжённо прислушалась. — Если он пытался тебя убить, значит предал ради Чёрного Солнца, и лжематерь опять подставит его.
Влада посмотрела на мёртвого брата, и сердце сжалось до боли.
— Нет, не он один предал. Дочка младшая у Серёжи — крестианская ведьма: она служит Солнцу и Яра сманила.
— Дашутка? — не поверил скиталец.
— Ведунья, — в упор глянула Влада. — Ей надо было чёрную нить повязать, да к строгой наставнице этой нитью пришить, чтобы надоумила род вести, веды видеть, беречь племя от Тёмных Душ. Но коза в вашем стаде овечьем отдалась Чернобогу — он крушит узы любви, отца обращает предателем, а мать — лгуньей; сердце делает каменным, а нож — быстрым. Яр вытащил самую грязь из Обители, она заразила его темнотой, ум его заморочила — от неё наша смерть с Серко, от неё гибель для всех двоедушцев!
— Дарья — правнучка Светланы. В ней может быть сила, — свёл воедино Олег. — Не в Монастыре ей следовало спасаться, а в твоих норах…