Выбрать главу

— Я б такую зарезала! — тотчас оскалилась Влада.

— Дочку Серёжи?.. — спросил Олег, и ярость её чуть поугасла. — Я помню такую же девочку — нелюдимую, кто звала себя проклятой и также выучилась колдовать.

— Нет, я другая! Со мной было иначе! Я шла за жизнью, Кошт рвала и меняла. А кликуша саму жизнь презирает, с душой Чернобога восстала из свежей могилы. Ведунья слышит и слушает мёртвых для рода, ведёт племя к Живе, а она Яра и Навь поведёт к Чёрным Душам.

— Значит, этого хочет Яр, — сказал вдруг Олег, и глаза Влады, не веря, застыли. — Нельзя приманить, одурманить, завлечь, обмануть, если сам не желаешь, чтоб тебя обманули. Этого хочет твой сын, Влада, — гибели всех, всего мира.

Её плечи поникли. Она понурила голову.

— Я так его воспитала. В том весь Чёрный Волк: он не хочет власти, но гибели… — тут же она вскинула лицо и твёрдо проговорила: — Значит, против сына я не пойду! Пусть обезумел, пусть одурманили, но больно Яру не сделаю. Мир его! Я отдала ему солнце, на дорогу наставила, и он вернулся ко мне вождём.

— И убийцей.

— Пусть так! Он наш сын с Серко. Пусть убьёт меня снова — клинок мой на Сердце моё не поднимется. Ты смог бы убить меня или Серёжу, предай мы тебя или мать?

Она крикнула это вовсе неспроста и вцепилась взглядом в Олега, словно и правда его предала. Он поднял усталую руку и прикоснулся к горящей щеке своей дочери.

— Ты была моим счастьем с Серко, а счастье скитальца — в семье. Семья нам и дом, и убежище. Счастье Нави — в борьбе… — он отнял её пальцы на рукояти и показал вырезанное на клинке слово. — И Анюта за Счастье держалась крепко. Счастье Серёжи было в надежде, что для него и для всех людей могли быть пути лучшие. А в чём твоё счастье, Влада?

— В сыне, — глухо отозвалась она.

— Тогда не иди против него. Не убивай Дарью, оставь любимых безумцев в безумии, если они будут счастливы. Если нет — тогда сами попросят о настоящей, а не лжематери.

— Без сына мне и жизнь не нужна…

— И Серёжа умер, спасая своих детей, — напомнил отец. — Старшая дочка у него в беде: отправилась в Серые Города на востоке и там пропала. Егор всё рассказал.

— Егор?.. — вспомнила Влада светлоголового парнишку, каким запомнила его навсегда. — Нет, старшей дщери Серко нет у Яра. Она у Чёрного Хорса.

— Значит, конвой погиб. Может быть по дороге в Серые Города его перехватили. Твоя племянница, Женя, в руках Чёрного Солнца, как Яр. Но если с сыном ты не хочешь бороться, то её ещё можно спасти.

— Она дочь крестианки, — в глазах Влады затлела старая злоба.

— Она дочь Серёжи.

— Неужто я брошу сына ради вымеска богомольной овцы?! — не смогла сдержать Влада рык. Олег хотел тронуть её за плечо, но Влада отняла руку.

— Не проси о сем! Пусть подыхат! Кровь роудна в ней гнилью попорчена, яко в младшей!

— Влада, ты судишь… — начал было Олег, но закашлялся, схватился за грудь и согнулся. Кровь густо полилась изо рта на траву. Тотчас из хмурого неба сыпанули мелкие льдинки. Мор настигал последний час лета.

— Щур! — опомнилась Влада и подхватила скитальца, когда он повалился на бок.

— Ерунда, — прошептал он встревоженной дочери. — Я бы сам ушёл, с тобой вместе… один бы пошёл, откажись от племянницы, да не могу. Нет у скитальца пути, хватит, пропали дороги. Последний сказ мой тебе, Влада: Женька в Городах, в руках Чёрного Солнца. Спаси её, она нужна этой лжематери так же, как Яр, как все вы — родные с особенной кровью. Знай об этом Сергей — он бы не начал войну, примирился, может, не ушёл в Монастырь. Но я не успел донести правду… Ненавидь христиан, всех людей прокляни, но меня больше всех…

— Зараза чернухина. Как, щур?! — металась она глазами по его белому лицу.

— Я человек, — измученно улыбнулся Олег. — Всякому свои дни. Обещай… прошу тебя. Верни Женю домой.

Влада молча смотрела на затухающего отца и понимала, что теперь остаётся совсем в одиночестве.

— Шерт, — наконец процедила Волчица. — Тебе обещаю, пусть живёт крестианка.

Лицо Олега разгладилось, прояснилось.

— Помоги мне до бдына, дочка, — попросил он. — Поближе бы к маме… Сможешь?

Влада кивнула, подхватила Олега под плечи и поддержала его, пока взбирались по склону кургана. Вокруг сыпал град, хмарь отдалённо гремела, но с каждой минутой буря словно бы утихала. Низкое тёмное небо ворочало тучами и становилось хоть на долю секунды светлее.

— Вот так… — хрипло выдохнул Олег, когда привалился спиной к холодному каменному столбу. Влада на шаг отступила, и под сапогом хрустнуло. В траве лежали осколки цевья. Она нагнулась и подобрала части разбитой винтовки.