– Слышали мы про эти убежища, – сцепил длинные пальцы на колене в щегольских брюках Капоныч. – Они ведь все заперты, так?
– Заперты, но для вас мы откроем.
Морж внезапно подкинул свисток обратно. Поймать Кощею ловкости не хватило и пришлось нагибаться.
– А мы не пойдём, – заявил бывший моряк и оглядел остальных. – Так ведь, братва?
Как бы Немец не ненавидел его, но с хмурым видом с ним согласился. Сивый лупал глазами, ожидая решения других. Дембель замотал головой и лицо его со шрамом исказилось в ухмылке. Капоныч внимательно изучал глазами Кощея.
– Так ведь, жид? – надавил Морж. – Чёрт предлагает в одних убежищах с честными закерасиниться, да ещё хер пойми с кем, кто с востока причалит. Если в орде хотя бы с десяток тысяч народу найдётся, и это ещё без нашего, то бункеры под завязку набьются, харчи враз улетят, а за место ещё покусаться придётся. Не, Чёрт, лучше уж у своего пирса стоять, чем за Башенные посулы на дальняке воды черпануть забортной. Видели мы один такой дубак, перетерпим и этот.
– Я знаю, почему вы не доверяете Башне, – задумчиво ответил Кощей. – Но сегодня под вашей властью тысячи выживших, десятки улиц, а времени почти не осталось. Мы можем потратить на споры недели, или выйти к убежищам на следующее же утро, как только придёт Повелитель. Если в пути не сумеем договориться или нас снова что-то задержит, то морозы настигнут нас прямо в дороге – ещё до того, как доберёмся до бункеров.
Кощей вглядывался в крышаков, но только Капоныч смотрел на него равнодушно, остальные с недоверием щурились и молчали.
– Халдей! – окликнул Морж кого-то из своих пристяжных. От двери поспешил подойти загонщик из банды Центральных. – Покажи Чёрту, где выход.
Халдей шагнул к Кощею, но Ярослав с Призраками опередили его и заслонили Эдуарда от пристяжных.
– Твоего пацана мы всё едино порвём, сколько бы народу в город не навалило, – пообещал Морж.
– Чё воду в ступе толочь? Смахнёмся по Праву, – поддержал его Дембель.
– Сторговал бы ты мне инструмент, – не к месту попросил Бельцман и поднялся из-за рояля. – Ржавеет без дела, скоро ничего не сыграть.
Под насупленным взглядом Моржа, он подошёл к Призракам и Кощею, но на сходке никто никому не указ. Бельцман взял со стола свою шляпу и вернул проигрыватель Кощею.
– Надо же, связи нет, а у Башни работает.
– Это запись, – взял устройство Кощей.
– Как запись? – удивлённо выдохнул Сивый. – Пацан же с нами, как живой разговаривал! Значится…
Кощей развернулся вон из банкетного зала.
– Он ведь сказал, что всё про вас знает, – проронил он на ходу. Ни его, ни Призраков не задержали, но, когда они вышли на лестницу, Ярослав не утерпел.
– И зачем было притаскиваться, если заранее ясно, что толстые кинут?
– Всё-таки надо было попробовать, – всё ещё обдумывал свои мысли Кощей. – Была маленькая надежда, что крышаки нас поддержат. Ни моя, ни твоя жизнь не стоят судеб тысяч и тысяч людей, за которых они отвечают.
– Ну и как, полегчало? Марина ведь предсказала, что всё так и будет, а ты всё равно рискнул.
– Предсказала… Орде нужен вождь, достаточно умный и сильный, чтобы сдвинуть огромную человеческую массу на запад. Но вместо вождя она разбудила ребёнка, которому не хватает ни зрелости, ни авторитета, чтобы заставить людей слушаться себя и уважать. Если Марина настолько точно предсказывает, то почему не предвидела, что Максим не сможет переубедить крышаков идти вслед за ордой?
– Кто не захочет – пойдёт, – немного странно, хоть и точно, выразился Ярослав.
Сейчас, когда я записываю воспоминания о разговоре с бандитами, меня невольно одолевают сомнения: точно ли было нельзя ничего сделать? Если бы крышаки меня послушали, если бы мы сумели договориться, сколько бы людей, а главное времени нам бы удалось сохранить. Холодает так быстро. Нельзя останавливаться ни на час, ни на минуту, нужно ехать, идти, пробираться вперёд. Я пишу, а барабанный бой нарастает, небо над головами орды – низкое, серое и холодное, каким я его никогда прежде не видел. Мне бы очень хотелось снова поглядеть на прежнее, голубое небо из прошлого, когда лето ещё не было таким коротким. Но я разбужен здесь и сейчас, чтобы вести орду. Мне приходится спасать незнакомых, одичалых людей, кто вовсе не доверяет мне и не хочет, чтобы их против воли спасали. Всё так запутанно, противоречиво, что я не совсем понимаю, зачем мне вообще их спасать».
Женя закрыла дневник в чёрной обложке. Даже с отцовскими комментариями Навьи рунскрипты переводить оказалось непросто. Они разрастались, как дерево, Женя брала первые руны из корня и постепенно поднималась к вершинам, где рунскрипты ветвились сразу на несколько символов. Руны складывались в слова, те составлялись в предложения, и вот таинственные хозяева Башни, крышаки городских банд и даже сам Повелитель Серой Орды заговорили с ней через время.