Из лесной сени частили выстрелы: Лунная Стезя, в пику кметам, держалась подальше от рукопашного боя. Отравленные дротики отскакивали от металлической чешуи и бронежилетов, но находили неприкрытые руки, глаза и голые шеи. Но если белокожим охотникам в красных татуировках попадалась винтовка, то доспехи уже не спасали людей: чуть откроется щель, как в неё тут же вонзалась визжащая пуля.
Волчий Дух Сивера ликующе взвыл: из глубины леса всё прибывали и прибывали охотники, и надземцев почти задавили.
С тыла на людей наскочила Олеська с клинком-наконечником. За ней, вскинув копья и автоматы, бежали залитые кровью Бессмертные из стаи Чертога, Колготы и Тали. Ямы и норы извергли их, будто сама Чёрная Мать отпёрла Лунный Чертог.
Люди, как стальная стрела, вонзились в гнездо. Но то гнездо оказалось — осиное, и достать ту стрелу — выйдет им в великую цену.
Олеся вцеплялась в глотки надземцев клыками, вонзала нож-наконечник под твёрдую чешую, расстреливала лежачих в упор, вгрызалась в загривок, и сам Вий хранил её в битве.
С губ слетела кровавая нить. Чужой клинок едва не вспорол ей живот. Но Смерть словно шепнула: «Отмсти!», и Волчица добыла ей новую голову. Сивер видел, как рука Олеси метнулась за ворот убитого и сдёрнула оберег. Лицо скривилось от боли: она хотела губить крестианцев, и с досады вонзила клинок в грудь покойника.
— Тесни пуще! — грозно приказал Сивер и отыскал глазами Горына. Красноголовый вожак уставился на Волчицу. Та как раз вытягивала нож из зарезанного и зверским взглядом подыскивала для себя новую жертву. С булавы Горына тоже струилась кровь. Сивер видел, как он размозжил восемь или девять голов, вмял их вместе со шлемами. Да видно встречать охотницу в стаях кмету ещё не доводилось. Горын остолбенел, как будто сам отхватил оглоблей по морде.
Позади грянули выстрелы, трое Кметов свалились на землю: кто-то сдох, кто-то вопил словно резанный. Сивер развернулся на месте и увидел пятнистые куртки в лесу — крестианцы прорывались через Бессмертных. Горын в предвкушении зарычал, но вперёд него выскочила Олеся: косицы набегу разметались и обнажили татуировку Мара-Вий за ухом. Пули рассекли дым, но Смерть снова прошептала: «Убей!», и ствол упавшей сосны прикрыл её от свинца.
— Режь подскочивших! — ткнул топором Сивер в сторону подкрепления. Да только не ждал, что кинувшихся исполнять посекут пулемёты. В дыму замаячили лохматые шапки и маски-противогазы Волкодавов. Сивер упал средь убитых и сплюнул кровь. Эти знают, как воевать! Но Нави в лесу много больше. Отчего не задавить крестианцев числом? Да только надземцы в чешуе связали их боем, и что начиналось, как победоносная сеча, ныне связало их по рукам и ногам. Волкодавы — хитрые твари — словно учуяли слабину и врезались в ряды стай вбитым клином. Как бы охотники не сражались, с какой бы яростью Бессмертные не набрасывались на крестианцев, Волкодавы пробили дорогу к соратникам.
*************
— Берислав!
Он оглянулся: из-под съехавшей на лоб каски сверкали глаза Настоятеля.
— Ты откуда? Где Радим и подмога?!
— Бойцы Радима кровью истекли. Он подмогу себе попросил — раньше.
— Сучий потрох!
— Своих людей выводи!
Берислав без рассуждений повёл завязший передовой отряд на прорыв. Пулемёты Волкодавов прикрывали им спину. Вдруг из-за дыма от горящего танка с диким воем набросилась Навь. Автоматы загрохотали в упор. У Берислава тут же перекосило патрон. Среди взлохмаченных, чёрных от сажи подземников — самый высокий, с острыми топорами в обеих руках, — набросился на Сергея. Топоры рассекли Волкодавов, попавшихся ему на пути. Белокожий сородич прикрывал черногривому выродку спину, пока в него не вцепился Волкодав с изрезанным напрочь лицом.
— Израдец! — слетели с губ черногривого кровавые брызги. Топор полетел в голову Настоятеля. Нечеловечески быстро тот отбил его исписанным рунами карабином. Черногривый с остервенением начал рубить вторым топором. Зря в Поднебесье говорили, что Волк присмирел под крестами. Даже в стянутом разгрузкой тулупе Сергей крушил, будто молот в руке кузнеца. Глаза его, не хуже чем упыриные, сверкали Навьим огнём. Черногривый не струсил, но всё же попятился. Берислав словно и впрямь смотрел, как дерутся два Волка. Карабин ловко блокировал всякий удар топора. Казалось, Сергею хорошо известны повадки в бою черногривого. Тот же, как заведённый, рубил и рубил топором, вкладывая в каждый удар подпитанную злобой силу.