— Страшный Суд надвигается, говоришь… — погрустнела язычница, и в зелёных глазах её словно уныло свернулись озябшие змеи. — Вот и я признаться хочу, как на Страшном Суде: моя вина в том, что Дружина погибла и подземники радуются. Лишь тебе признаюсь, что не смыслю в войне ничего: никакого коварства, лукавых уловок не знаю. Хоть полки собрала, Поднебесье веду, а править землями не могу — не умею.
— Не надо передо мной каяться, не ты человеческим жизням владычица. «Всё исчезнет в этом мире, как трава и цвет в полях. Нищий в рубе, царь в порфире, обратятся оба в прах». Не беда, что вчера полегли; хуже, что сегодня на дурном встать пытаемся. «Праведникам по доброте, а грешникам по беззаконию», — так говорят. Много в нас нынче раздоров, потому и не выстояли. Не Навь сильна, а мы слабы в одном войске союзном.
— Как хорошо ты сказал, — подхватила язычница. — Тот поистине мудр и силён, кто Лад в Сердце несёт. Ибо без Лада — всякая мудрость суесловна и сила бесполезна. Без Лада — всякая Вера тщетна и нелепа. Не думала я, что среди христиан мудреца отыщу, кто и побеждать умеет и поражение осмыслить.
Она отступила к массивному колоколу. Рука, унизанная перстнями, легла на бронзовое тулово и погладила чеканенные образа.
— А зачем Монастырю звонница? Мы набатом людей на праздники не собираем. Тоже по вашему исповеданию?
— Звон колокольный весть благую несёт, как Архангел Гавриил принёс радостную весть Богородице о приходе Спасителя. Колокольный звон небо и землю венчает, и воздух святит не хуже креста.
— Снова хорошо сказал, и как мудро. В воздухе — и на небе, и на земле — святость живёт. Родные Боги приходят к нам в шуме дождя, в шорохе листьев, в раскате грома, в тишине утренней, в колыхании трав, в песне ветра, в печалях и радостях человеческих. Всё вокруг — сила Родова. Вот и вы Рода чтите, пусть и «Господом» его называете.
— Христиане — не многобожники, — предостерёг Сергей. Чаровница загадочно улыбнулась.
— Да много ли у нас Богов? Как Едина Сварга Златая — Небо Вышнее, так Едина Вера Исконная. Боги Родные — что языки пламени от костра. Люди — искры, а сам огонь — Род Единый. Не от Единого Бога ли Дух Святой и Сын Божий исходят? Не из одного ли костра силу черпают наши Сварожичи?.. И в смертном можно узреть Бессмертное, и в преходящем увидеть Вечное, и в многоликом понять Единое. Кто видел Истинного Бога? Вы Его на иконах не пишите, и мы Его на капях не ставим: только столб без лица со знаком Тремирья. Сходятся всебожие и христианство не через Кривду, а через Правду. Как славно было бы и нашим Богам брачеванье устроить, единое исповедание утвердить и в Ладу мудром править.
— Нет общей веры у христиан со всебожцами, как нет общего между светом и тьмой, — подошёл к колоколу Настоятель и убрал ладонь Берегини от образов. — Нельзя следовать богам тех народов, кто вокруг нас, ибо воспламенится гнев Божий и истребит заблудших с лица земли.
— Я тебе не чужих Богов предлагаю, а своих в Родной Вере почтить, — ту самую руку, к которой он прикоснулся, Берегиня положила ему на плечо. — Желание у меня есть сокровенное: поняла я его, когда солнце затмилось и Дружина в лесу проиграла. Великое будущее заплетено мне Мокошью, а людей зря гублю. Не хватает мне прозорливости и мужней силы. Послушай, о чём мне мечтается: великое царство хочу построить, но ни жене над войсками стоять, ни жене Край подчинить, ни жене народы вести, — её малахитовый взгляд смягчился, ладонь с плеча опустилась на грудь. — Отныне тебе доверяю войну вести против Нави. Бери всё, что захочешь: и машины мои, и оружие, и советников.
«Вот оно как…» — додумал Сергей, — «теперь я, значит, вместо Радима?» — и немедля проверил щедрость Змеи.
— Христианские сёла защитить нужно, выслать отряды дружинников. Все мои ратники нужны мне в Обители.
— Бериславу вели, от моего имени, — даже слишком легко согласилась она. — К нам скоро обозы приедут, машины новые и подкрепления, снаряды для пушек. И Градами моими распоряжайся, как хочешь. Хоть всё войско бери, только Навь одолей… и чем скорее, тем лучше.
— А если меня неудача постигнет, тоже в петлю?
— Нет, — улыбнулась китежская чаровница. — С тобой нам союз нужен крепче, чем с Ваном — так и людям будет спокойнее. Коли с Навью пришлось воевать, глупо перед чудовищами поссориться. Сойдёмся с тобой в честном союзе, и простому народу пример подадим.
— Какой пример может подать нам язычница? — нисколько не поверил Сергей, но лучше прислушался. Из голоса Берегини пропала та спесь, с которой она говорила при трапезе и на военном совете.