— Значит, это я из третьих… — печально покивала Всемила. Женя совсем не то хотела сказать, но поправиться не успела.
— О чём это вы тут толкуете? — вбежала на кухню Светолика со стопкой грязных тарелок. Она и правда была гораздо моложе и стройнее Всемилы, пусть прежняя городская краса успела пообтереться от жизни в Землянке.
— Да, многобрачию нашему, любушка, христианка дивится. Не по нутру ей наше житьё, — неловко оправдалась Всемила.
— Сама-то замужем побыла, учить нас вздумала? — наскоро вытерла руки Светолика о кухонное полотенце. — Много вы, затворницы, о жизни-то знаете, по застенкам засиживаясь! Любовь плотская мужа к жене, а жены к мужу — не порок, а дело праведное, кое во славу Рода творится. Для жены честной муж, что Бог. Для честного мужа жена, что Богиня.
— Вот что значит при святилище в молодые годы служить: молвить умеет, — с почтением указала Всемила.
— У Вещего Велеса тоже две жены — юная Жива и хладная Марена, — разошлась бывшая чаровница. Нравилось видеть ей трепет Всемилы, даже если приходилось оправдывать многожёнство, от которого сама же страдала. — Весенняя Жива людскому и звериному роду века продлевает, а Марена-Зима в свой час всех в чертог смерти возьмёт, землю снегами до самого весеннего солнца укроет. Весной Велес — Живе, в облике великого змия — зарод творит и богатство умножит, а Марене душ людских во Ино, на двуносой ладье — месяце ясном, паромщиком отвезёт. От Марены к Живе перекованные Сварогом души Предков обратно привозит. А не будь у Вещего двух жён, Марены и Живы, так в Яви не случилось бы смерти и люди землю обрушили, а из Чертога Смертного к нам души Предков не смогли бы вернуться, и никто бы вновь не родился. И что же тебе в многобрачии нашем не по нутру? Союз жён и мужа, что Неба с Землёй единение.
— А разве над землёй два неба, или две земли под сводом небесным? — встала перед ней Женя. — Всякий человек в испытание или для спасения даётся. Лучше уж одну жену во спасение иметь, чем две в испытание обрести. Пред Богом друг за друга вы как жёны и муж отвечаете. А как отвечать, если муж с жёнами — не одна Церковь? Если не одни поступки у вас: дело делом не правится, а мысль с мыслью не сходится? Как же будете семью строить? Вдвоём и то тяжко бывает друг друга понять, а втроём спастись в браке — воистину невозможно.
— Да как невозможно, когда мы живём! — хлопнула Светолика по кухонному столу, так что разделочная доска подскочила. Но тут на кухню забежал Ждан.
— Цего это у вас, хозяюски, недосол на столе, а солонки-то нет? Силу нецистую не боитеся? — подмигнул он, присвистывая. Светолика бросилась искать в верхних ящиках шкафа праздничную солонку, а Всемила подала Ждану тёмную и деревянную, с кухонного стола, но доверху наполненную солью. Ждан взял, но не смог пройти мимо Светолики, чтобы не покуражиться, будто хлопнет сейчас жену воеводы по заду.
— А по мне две жены — детисек больсе! — видимо, ненароком подслушал он их разговор. Схватил по пути печёной картошки и хотел макнуть в соль, да уронил и немедля нагнулся.
— Куда ты! — замахала кухонным полотенцем Всемила. — Не трогай нечистое, другую возьми! Что на землю упало — то мёртвым.
Ждан сцапал с противня другую картошку и хотел было выйти, но Женя его задержала:
— Ждан, постой. А что ребята в конвое едят? Водители, Волкодавы и ваши дружинники?
— Насых к котлу во дворе допустили, а васы пайком монастырским харцятся.
— Опять сухари и сушёное мясо?.. — погрустнела Женя и оглянулась на Всемилу. — Можно нам воды взять из скважины, чтобы огонь развести и сварить что-нибудь для конвойных? Люди без горячего который день едут.
— Да зачем же при хозяйской кухне в отдельном котле кашеварить? — удивилась Всемила и сказала Ждану. — Слушай, ты к нашему десятнику Годимиру сходи; передай, что Всемила просит христиан накормить сколько нужно. Пусть даст им из большого котла, — она торопливо вытащила из печи зажаренную курицу, накинула полотенцем и подала Ждану, пока Светолика не видит.
— И это отнеси христианам, — наспех шепнула она. Ждан кивнул, подхватил блюдо с курицей и вышел из кухни. Светолика с пустой красной солонкой уставилась ему в спину.
— Чё соль-то не взял?
— Детишек нам пожелал, а вот нету детей… — тихо вернулась Всемила к сковородам и котлам.
— На радость степнякам рожать, что ли? — рыкнула Светолика. — Хватит и Соколика: от горшка два вершка, а весь в батюшку выродился, воевать вздумал. Отрубят ему голову, как петушку на чурбаке, да на пику посадят. Недавно у конюшни поймали — коня седлать вздумал! «Зачем?», — спрашивают, а он: «Магометанского соглядатая увидал!». Степняки наших в дозоры вытягивают, в ловушку, а ему только саблю вон и ногой в стремя!