Но что делать с блудницами?.. Судьбы Волчиц в роду всегда решала ведунья.
Очень скоро Влада узнала про стычку из-за невест Редлой Кмети. Рассвирепев, она велела содрать красные лоскуты — все до единого, а блудниц отправить к Горыне. Самого ведуна Редлой Кмети она желала видеть на капище возле дуба.
Блудниц в лесу наловили почти что полсотни. Девки были не из красивых, иные очень уж старые. В Редлой Кмети Волчиц рождалось так много, что не всякая могла найти доброго мужа. Иные и вовсе не тратили время на Ночи Костров, а сразу повязывали лоскуты на деревьях. Хоть в племени горынычей изжилось немало порядков, но одно блюлось строго: всякого ребёнка и кормящую его Волчицу, охотники тоже будут кормить, пока ребёнок не вырастет до двенадцати Зим. Чем больше детей, тем больше доля. Иные проживали всю жизнь, рожая Щенков за подарки, да ещё то и дело брали за блуд. Оттого Редлая Кметь пухла, как на дрожжах. Вот только мало порядка было в этом прожорливом племени.
Да и с блудом в Кмети становилось непросто. Чутьё к близким родичам у рыжих Волков обострилось и всё чаще они от них сторонились. Чтобы найти себе пропитание, блудницы вышли к чужим племенам.
В тот же вечер Горыня, постукивая еловым посохом, пришёл на капь к Владе, Егарме и Кове. Предсказывать будущее и видеть незримое — редкий дар для мужчины. Густые волосы Горыни перехватывали узорчатые кольца, длиннющая борода заплеталась в три косы. На каждой — по металлической голове ящера: одна с солнцем на лбу, вторая с луной, третья с секирой.
— Ще же ты за девками своими не смотриши? — ядовито напустилась Влада.
— Нешто я отец им, за кажной глядети? — гордо поднял Горын медновласую голову.
— Да ты ни за кем не глядишь, — засмеялась на цепи Егарма. — Не племя, а хлам. И ведун, ще вехоть.
— Се ли ми та глаголеть, иже посредѣ хлама раждаетъ? — немедля подзудил Горыня. Егарма оскалила железные зубы и цепи на ошейнике натянулись. Великанша чуть колья не выдрала из земли, но тут между ней и Горыней белой змеёй проскользнула Кова.
— Кꙋй грѣхъ на немъ, аще дѣвы Рѣдлой Кмети краснѣй сѫть, нежье Вълци Зимьныи? (Какой грех на нём, коли девицы Редлой Кмети красивее Зимних Волков?) — свысока поглядела она на Владу. — Да Горыня дѣвы къ Стезѣ послеть, нꙋжьно намь племѧ отъ нихъ вельми! (Пусть Горыня девок к Стезе отрядит, нам потомство от них очень нужно!)
Влада хмыкнула: Зим через пятнадцать Стезя расплодится так, что захватит всю власть в Единении. И такого лукавства Ковы она мимо глаз не могла пропустить. Как не крути, а Волчицы Редлой Кмети — богатство для всего Навьего Рода.
— Се весты — на Счастье нам, — веско заявила она, стоя под дубом. — У тобя глава от них болит, а мы примем.
— Всѣхъ изъмете?! (Всех заберёте?!) — Кова не хуже Влады прикинула, какая сила заложена в плодовитости кметок.
— Нет, по Укладу разделим, на Ночи Костров.
— Кꙋи Нощь Костров, егда над главою война гремит? — просипела Егарма.
— Не буде Ночи Костров — не буде и мира, — Влада внушительно поглядела на Кову. — Иль не согласна, сестра?
Алые глаза Ковы оледенели, как кровь на снегу: она не верила ей, как и Влада не верила белокожей ведунье. Обе желали друг другу погибели.
— Да будетъ тако, Вълчица! — лживо осклабилась Кова. — Токмо день для сего изберу азъ. (Только день для этого выберу я).
— Избери день… токмо шибче, — словно разрешила ей Влада, чем подпортила сладость победы, и оглянулась на капище. Перед дубом охотники Лунной Стези копали глубокую яму, но ни огнища, ни Чуров ещё не стояло. Разговор перешёл на новую капь, но главное всё же решили: несмотря на войну, на обстрелы из пушек и страх перед новым накатом людей, ведуньи назначили Ночь Костров — самое большое, какое только случалось на памяти двоедушцев, брачевание Нави.
То мое же!
Перуна славили и праздновали наречение Соколика воином до сумерек. Не раз во дворе Землянки поднимали чару за Громовержца, за здоровье воеводы, друзей-побратимов и молодого дружинника. Хмельного пива, кваса, еды хватило всем, но не до пьянства и не до обжорства.
В честь праздника никто постов не снимал. Дружинники караулили на бастионах и высматривали степняков, но Боги подарили Землянке спокойный вечер. Дружинники отдохнули, а те, кто днём праздновали, сменили дозорных. Нашлись и помощники женщинам убрать со столов, наносить воды в кухню и вымыть посуду. За скотиной ходили тоже сами дружинники: и свиньям, и курам, и коровёнке было что дать. Но, как бы споро не работали в крепости — засветло не управились.