Снежка молчала. Бывшие рабыни Навьего племени ничего толком-то и рассказать не могли: ни сколько меженей в родовом логове, ни где входы и выходы, ни какое оружие у Нави не знали. Что могли они запомнить во тьме, в полуголоде и насилии прислуживая дикарям? Да и молчали, страшась накликать беду и хоть словом пойти против бывших хозяев. Снежка же особо невзлюбила Егора, и жгла его взглядом, будто преступника.
Дверь вновь открылась — Серафим привёл с процедур соседок Снежки: бледных, серых и худощавых. Каждая с окровавленной тряпкой в руках, которой зажимала рот во время приступов кашля.
— Серафим, обожди! — торопливо вывел Егор врача в коридор. — Чего у тебя по отделению не пойми кто шатается?
Серафим округлил глаза под очками с проволочной дужкой.
— Кто шатается?..
— Фотиния! Была тут минуту назад. Вся завязанная, в вашем белом халате. С девчонкой болтала!
— С пациенткой? — нахмурил Серафим седые брови. — Не знаю-не знаю, может быть к кому-нибудь из медсестёр пришла помогать? Так у них своё послушание... Я поспрашиваю.
— Вот и спроси. А к женщинам больше никого не пускай, и закрой отделение. Если надо, я охрану поставлю. Чтоб каждая пылинка под надзором и в каждом углу по глазу!
Серафим с опаской кивнул. Но вдруг в соседней палате зарявкал кашель: надрывный, взахлёб, словно кого-то выворачивало на изнанку. Тут же загремело так, будто кто-то свалился на пол. Серафим побежал от Егора, завязывая на ходу маску. Следом за главврачом спешили медсёстры.
— Носилки! — окликнул он, как только ступил на порог. Одна из сестёр милосердия побежала за санитарами, дверь приоткрылась. Егор увидел женщину в больничной сорочке — одну из чернушек, без памяти, с мертвенно-бледным лицом и кровью на подбородке. Рядом поддерживали её под голову и готовили к переноске медики из лазарета.
*************
Не успела Светолика войти к мужу в спальню, как увидела счастливый браслет на руке — тёмная змейка, овивая предплечье, блестела красными глазками. В Поднебесье мужчины украшения любили: кто тяжёлое золотое кольцо носил в ухе, кто широкий наруч с узорами, кто пояс с жемчугом или оберег с драгоценностями. Но у Кочебора своя, особенная Удача: вроде бы и не женское, и не мужское. Тёмная змейка, ни дать ни взять, сторожила хозяина.
Но ведь Светолика — хозяйка, жена.
Заговорив себе этим Совесть, она подкралась к кровати, нагнулась к спящему Кочебору и ловко стянула с руки мужа браслет.
Много страха она натерпелась, пока не вышла из спальни и не спускалась по лестнице. Скрип досок на крыльце дома, разговор дружинников на бастионах, случайный всхрап лошадей — всё казалось её подстерегало.
Всемила задерживалась, как и думала Светолика. Старая курица страсть как любила кудахтать, покуда всю жизнь приезжим не выболтает. Точно-точно, перемывают ей сейчас кости, вдвоём с христианкой! Скорей бы уж в Китеж вернуться, подальше от крепости, грязи, степняков и работы без продыху.
— Вот и молодец, вот и славно! — похвалил Лют от души, как только Светолика притащила браслет в полутёмную кухню. Она отдала, но решила не спускать глаз с приезжего.
— За дверью покарауль, пока я любуюсь, — покосился он из-под тёмных бровей.
— Так что же, любуйся при мне. Или сглажу?
Лют нахмурился, будто пёс, у которого тянули обглодок.
— Ступай, а то мужика проглядишь. Коль проснётся, ты уж займи его. Сможешь?
Светолика, как только представила, как сходит вниз Кочебор, так и задрожала. Закрыв дверь на кухню, она повернулась лицом к тёмной горнице и обратилась во слух. На стене тикали ходики. Каждый стук Светолика считала и отмеривала по секундам положенные пять минут, которые остались до счастья.
*************
— Удача… — оглядел змейку Василий. Как же ей пользоваться? Слышать — слышал, а в руках не держал.
Он приложил большой палец к стеклянному глазику, и камушек растёкся, как лёд, а за ним каждый камень в браслете расплавился, но ни одна капелька не упала. В сумерках кухни сверкнул алый свет. Из витой спирали змейка свернулась в кольцо. Жидкие камни заполнили обруч, как зеркало. На красном дисплее выступила шестигранная клавиатура и три формы ввода: «Логин», «Пароль», «Позывной».
«А вдруг не сработает?» — промелькнула мысль. — «Тогда, если с конвоем что-то случится, девчонку придётся списать…»
Так он и думал, пока набирал на клавиатуре дисплея латинские буквы. До Обледенения собрали всего одну, пробную партию ПЖК: портативных, жидкокристаллических передатчиков. Половина из дюжины осталась в самом Поднебесье. Окольцованные не могли знать о них — Марина подстраховалась, но и в Арктиду все забрать не смогла.