— По сердцу ли они тобе, Сивер? — чинно ступая, спросила Влада у мужа.
— Краше тобя не сыскати, — сжал её за руку Первый охотник. Олеся наблюдала за ними и хорошо помнила, что ведунью он из хоровода не вырывал. Их союз скрепляла кровь и залоги.
Вожаки с ведуньями из трёх племён остановились перед камнем с руной Марены, заранее укутанного голубой тканью. Среди запечённого на углях мяса, вяленой рыбы и мисок с лесными ягодами, что помогали продержаться Нави Долгую Зиму, Влада выбрала чашу, полную свежей звериной крови. Повернувшись к молодняку, она высоко вскинула чашу над головой.
— Ныне зрим Тобя — Мати древьняя, Мати Веща, Мати суровая! Ходиши еси при насъ незримая: лютым хладом, нощию страшною! Огради от нас всё негожее, из Ино бредущее, охрани племена благой Навьей силою! Усмири вьюги скорые, отврати морозы внезапныя! Даждь теплу согрѣти всѣхъ чадъ своихъ, дабы и Навь возраждаашеся и родъ подземьный умножися, и Духъ Волчий креп!
Влада прислушалась к тихой ночи. Деревья вокруг костра чуть заскрипели, и лицо Олеси обдало тёплым ветром.
«Добрый знак», — подумалось ей. — «Подсоби ты нам, Грозноокая…»
Отпив из кубка звериной крови, Влада передала чару Кове. Та также подняла питьё и на древнем наречии прославила Мару. Последним пил и славил Богиню Зимы рыжий Горыня, а остатками крови провёл меж собой и подножием камня черту.
— На Мосту Калиновом встрѣтимся, а ныне отъ алой нити сей серпъ свой сдержи, — промолвил ведун сквозь обмоченную в крови рыжую бороду и вернул кубок.
Сквозь благоговейное молчание племени прокралась тихая песня. Весты запели, как только Влада отошла от камня к костру. Запустив руку в сумку на поясе, она подняла её к самой луне и звёздам и огласила:
— Пущай тепло двоедушцев согреет, пущай родъ наполнится многимъ семенемъ и Счастье пребудетъ у кажного! Да возгорится любовь лѣтняя, ввысь вознесется, капьно с жаром костров!
Влада бросила горстку толчёной сыпухи, и трескучее пламя взъярилось, и всё Навье племя воскликнуло — Ночь Костров началась.
Теперь ведуну, ведуньям и вожакам оставалось лишь следить за порядком, ведь в брачных игрищах бывали обиженные. Здесь творилась любовь, а любовь всегда обжигает. Рядом с Сивером встали Куд и Горын. Одним грозным видом вожаки сдерживали нрав переярков.
Весты крепко взялись за руки и повели хоровод справа-налево, вокруг большого костра. Перед праздником ведун и ведуньи приказали им держаться за руки вест из чужеродных племён. Новый порядок пришлось назидать сквозь слёзы и страх. Но то поддержали старшие жёны, и молодые Волчицы смирились.
Песня вознеслась громче, весты славили богов и летнюю ночь. Ласковое многоголосье повторяло одни и те же слова, но на разные лады и наречия.
Знакомую песнь Олеся слушала будто впервые. Сколько раз, ещё совсем молодой Волчицей, она глядела за вестами со стороны. Не пристало ей ходить в одном круге с ними. Охотнице полагалось давать залоги, чтобы найти самого сильного и достойного мужа. Но и залогов Олеся никогда не давала, ведь нужно было приглядывать в стае за Ритой.
Переярки собрались у вожаков, сложили перед ними ножи и кинжалы. Осталась только сила, да вбитая в стаях наука. Молодые охотники разошлась шире, давая круг схватке. Начинали с самых сильных Волков. Вожаки указывали на пару мальчишек, по одному из каждого племени, и те сходились под приглядом матёрых. Слабые, или кто в стаях дерзил вожакам — дожидались последними. Дрались до первой крови или покуда не положат одного на лопатки. Пить свою кровь — запрещалось. Победитель мог первым охотиться на хоровод.
На границе света и тени, охотник подкрадывался к суженной у костра. Но в хороводе веста всегда держалась за руки самых лучших подруг. Коли из темноты нападал нежеланный охотник, весты старались не отдать милую, или наоборот — разжимали руки, когда подскакивал сердцу миленький. Случались и жестокие предательства. Когда хоровод редел, за руку могла взять противница, кто тебя в племени не любила.
Теперь же Зимнюю Волчицу держала за одну руку беловласая веста из Лунной Стези, а за другую — рыжая кметка. Легко испугаться, что злая чужачка нарочно отдаст тебя первому встречному. Но как только весты сцепились, то так крепко стиснули руки друг друга, как мог свести лишь один общий страх: всякая боялась попасть не то что к нелюбимому, а вообще к мужу из чужого племени. Такого крепкого хоровода Олеся ещё не видывала. Между песен весты сговаривались друг с другом, кто кого держит, и кто кому отдаёт. Особенно тяжко пришлось беловласкам из Лунной Стези, которые и общего наречия-то не знали и еле как могли указать, в своём ли племени хотят задержаться или уйти в чужое.