Позади шевельнулся воздух. Владе стоило больших сил не выказать страха и не оглянуться. Запахло свежей землёй и тиной, горькими травами и извёсткой. Влада озлобленно глянула на супруга: «Изменникъ, израда!» — пронеслось в голове. Но Сивер, как есть, улыбался. Кова обошла её и остановилась с двумя чашами в руках с остро заточенными ногтями.
— Азъ тя доселе погубити хотѣхъ, а ноне роднꙑимъсѧ, сестро (Я тебя доселе погубить хотела, а ныне роднимся, сестра), — глотнула она из глиняной чаши и протянула Владе, вторую же осушила до дна. Не успела Кова допить, как в нору, нагнувшись при входе, вошёл Куд. Он выпрямился, белые как молоко волосы рассыпались по крепким плечам. Глаза Куда ощупали Владу, как в самый первый раз, когда их племена только встретились.
По запаху Влада угадала в глиняной чаше зелье — чтобы не зачать при соитии. И тут же открылось, какую грубую хитрость замыслил Сивер. За дрязгами в Круге, она не упустила, как они с Кудом сдружились. Не зря Сивер повёл её в дальнюю перемётную нору, где никто не мог их увидеть.
Замысел Сивера не касался Уклада, но и не шёл с ним вразрез. Если получится, если Кова им не солжёт, а супруг и правда хочет скрепить братство с Кудом, то тень угрозы от Лунной Стези немного развеется. Вот тебе и Единение… Да предупреди её Сивер заранее, она лучше бы гнездо с осами съела, чем согласилась!
Кова вытащила костяной атам и протянула к ней рукоятью вперёд. Влада залпом выпила горькое зелье и взяла чужой нож. Атам с янтарной рукояткой она отдала недавней противнице. Тут же супруг нежно взял её за руку и подвёл к Куду.
Ведунья Лунной Стези, как дикая кошка, запрыгнула на грудь Сиверу. Он любил дерзость, и немедля схватил её за косицы и жадно поцеловал. Не успела Влада оскалить зубы, как Куд притянул её и крепко стиснул за ягодицы, так что кожаные штаны заскрипели. Губы Влады сами собой приоткрылись, и Куд поймал её дыхание своими устами. В рот Владе втекла капелька крови чужого охотника, и под животом распалился огонь. Душа липла к Волку, разливалась новыми красками. Но когда Куд задержал руку на обереге, она выхватила косицу и не дала прикоснуться к клыкам.
Он понял и покосился на Сивера. Тот боролся с ремнями на теле Кове, и терзал её белую, в красных узорах грудь.
Влада с Кудом разделись. Он уложил её на мягкую будто облако соболиную шкуру и неторопливо с нежной уверенностью овладел.
*************
— Знаешь, волхв, я человек справедливый: принял вас, накормил, напоил, ночлег дал… но жену свою никому предлагать не собирался. Тысяцкий ваш — паскуда конвойная — с ней на кухне закуролесил. Она сука, что причитается ей, получит. А Люта — я бы на месте убил. Да христианский он тысяцкий… Вот что: Лют у меня честь украл, а я на долге его и на гордости отыграюсь. Пусть этой ночью христианка меня навестит. Коли не явится, видят боги: я конвой ваш добром из Землянки не выпущу.
Воисвет хорошенько запомнил слова воеводы. Этой ночью он вышел из вагона на улицу, чтобы выпустить королька с серебристым контейнером на левой лапке. Новостей давно не было, и как складываются дела в Монастыре он не знал. Но едва королёк скрылся в глубине непроглядного ночного неба, как к Воисвету подбежал Ждан и, весь бледный, попросил пойти к Кочебору.
По дороге Воисвет видел, как бойцы крепости окружают конвой и никому не дают выйти из броненосцев. Душу стянуло недобрым предчувствием. И точно, разговор с Кочебором вышел неласковый. Здесь, в степи, он мог сделать с конвойными всё, что угодно. И даже волхв Берегини голову потеряет. В Китеже когда ещё разберутся, а может быть не узнают совсем, где сгинул Воисвет вместе с конвоем. Мало ли кто в степях гибнет.
Начудил Василий с женой воеводы, так что за год не расхлебаешь. Пока Воисвет возвращался к вагону, Ждан впопыхах передал, что подслушал у караульных Землянки: ночью Василий тихо поднял Волкодавов и попытался уйти — без приставших дружинников. Но слишком поздно тысяцкий отправил Антона за Женей, и десятника успели перехватить. Антон едва смог вернуться к машинам. Волкодавы закрылись в конвое с оружием. Кочебор велел развернуть пушки в сторону крепостной площади и взять их на прицел.
Много чего успел подслушать Ждан, только одного знать не мог: как от Жени позор отвести?
— Ты меня, друже, погоди тут. А лучше возвращайся к конвою присматривать, чтобы Землянщики стрелять часом не начали, — попросил Воисвет у вагона, прикопанного землёй.
— Да несто я им указ! — всплеснул руками дружинник, но спорым шагом побежал к бойцам воеводы. Воисвет с тяжким вздохом спустился в вагон и постучал в купе Жени.