Влада проснулась, но не сама: её разбудили и не дали досмотреть сон. Сивер осторожно тряс за плечо, прикладывая палец к губам.
Влада лежала под рукой Куда, со спины к нему прижалась на шкуре спящая Кова. Нагие, они грелись в объятиях друг друга. После ночи, когда по нескольку раз они менялись супругами, хорошо отоспаться, но Сивер оделся и безмолвно указывал следовать за собой.
Влада осторожно освободилась от Куда. Тем более ей не хотелось тревожить спящую Кову. Назовись сестрой, обменяйся колдовскими атамами, переспи с её мужем, а всё-таки не доверяй. Подобрав одежду и обувь, она выбралась из норы вместе с Сивером.
— Ще стряслося? — натянула она рубашку и узкие брюки у входа.
— Чужеяды.
Сивер дождался, пока она оденется, и повёл её через лес. Небо едва обрумянилось зарёй. В сумерках между деревьями расстилался дремотный туман. Утренняя роса облепила раскидистые папоротники. Влада собрала по пути прохладную влагу и обтёрла лицо. Но стоило убрать ладонь, как она увидела волка: небольшой серый хищник приглядывал за ней и Сивером из подлеска. Глаза волка сверкали, как два золотых светлячка в тусклом утреннем свете.
— Гляди, — кивнула она бусоволосой головой на зверя. Волки не любили заходить к Нави в лес: здесь, как и от людей, пахло дымом, а ещё Навь охотилась на волков — мало, что родственники.
Вместо ответа Сивер указал на другой конец тропы. И там из папоротника маячили любопытные волчьи уши. И чем дальше они проходили по лесу, тем больше становилось волков. Хищники не отставали, трусили вдоль стёжки, будто бы провожая их.
— Сии нужные волки, — понял Сивер. Вскоре они дошли до Кузнецов. Пятеро закованных в броню великанов преградили дорогу кому-то. Их обступила и внимательно разглядывала целая стая серых волков.
Влада и Сивер приблизились, великаны, постукивая цепями, разошлись в стороны. На тропинке стоял подземник с подземницей в меховых капюшонах из волчьих шкур. На челе каждого — высушенная волчья голова. Мужчина намного старше: морщинистое лицо со светлыми глазами и окладистая борода с проседью. Подземница подступила и откинула капюшон с лысой, как луковица, головы. Лучистый, сероглазый взгляд молодых глаз дополнился радушной улыбкой, отчего тёмные полосы на скулах приподнялись и на щеках появились ямочки.
— Мать Волчица… — поприветствовала она на чистом оседлом и наклонила голову. Шею ей перетягивал тесный ошейник. Запах выдал, что подземница пришла с отцом, и вместе они — вожак и ведунья Своры: ещё одного племени Нави, прибывшего на Единение, и ближе всех знавшегося с волками.
У ног вожака и его дочери дожидались два прирученных зверя. Волк отца — старый, с надорванным ухом, чинно сидел возле хозяина. Волчица ведуньи, молодая и длинноногая, резво крутилась рядом с сапогами хозяйки.
— И азмь рада видети тя посреди нас, Юлка. И отца твово, Мстибога.
Пожалуй, из всех Зрящих Кошт, Юлка была самой безобидной и молодой — такой Влада запомнила её, когда охотилась в Междумирье.
— Мы опоздали на праздник, зато пришли к вам с подарком, — отступила Юлка, открывая взгляду носилки, которые, по-видимому, помогли притащить Кузнецы. На крепких деревянных полозьях лежало нечто накрытое мешковиной. Мстибог подошёл и очень бережно стянул ткань, стараясь не коснуться подарка. На носилках лежал чёрный оплавленный камен. Ни травинки, ни мха, ни лишайника не росло на нём, будто камень инороден для всего сущего. От одного взгляда на его непроглядную, как Моровая Ночь, поверхность холодело внутри.
— Алатырь вам на капище. Драгоценность, которую в Своре хранят больше жизни. Он — Тёмные Души отгонит, — Юлка сжала руку Влады между ладоней и участливо заглянула в глаза.
— Только тебе отдаю Алатырь, Матерь Волчьего Пастыря, кто с волком сошлась, и от Великого Зверя зачала и родила — как ни одна из Навьих жён не сподобилась.
*************
«Беспорядки — это лишь часть оружия Орды. Когда огромная человеческая масса входит в город или движется на небольшую общину, многие, как правило, не пытаются сопротивляться. Мы никогда не нападали внезапно. Всякую деревню на пути я старался предупредить: «Мы идём в убежища и зовём вас с собой»
В конце концов, надо было спасти как можно больше людей. Но платой за вход в подгорные бункеры станут все съестные запасы, вода, одежда, лекарства — словом, всё, чем так дорожат и за что держатся до последнего вздоха оседлые.