Орда не может стоять на одном месте, она всегда голодна, и не так крепко сбита, как мне бы хотелось. На поиски пропитания от нас постоянно откалываются десятки, если не сотни людей, и больше не возвращаются. Призраки и отряды конной милиции наводят порядок, но только в ядре. Зачастую, набранные в общинах милиционеры считают, что с оружием могут угнетать слабых. Беззакония и грабежи мы можем остановить только встречной жестокостью.
Люди бурлят, каждый день молят о помощи. Человеческие глаза вздымаются к небу и видят, как хмарь густеет. Лишь страх и надежда на обещанное им спасение склеивают Орду. Лишь страх и надежда. И голос.
Стоило мегаполису сдаться, как беженцы накинулись на Котлы и Высотки. Начались грабежи тех бандитов и Честных, кто не согласился или слишком затянул с принятием решения. Горожан выволакивали наружу. Если сопротивлялись — убивали. Судьба тех, кто принял моё предложение, сложилась иначе. Да, они потеряли всё до последнего куска крысятины, но хотя бы остались живы и под защитой ядра.
Бандиты не желали вливаться в Орду добровольно, почти никто. Сразу откликнулся только крышак Кольцевых, Бельцман. Он знал, что будет с городом, когда закончится топливо, и пустил к себе на аэродром наши Финисты, перелетевшие с базы в Арктиде. Другие бандитские главари попробовали сопротивляться. Те, кто сражались до самого конца внутри Вышек — погибли. Но те, кто сложили оружие, хоть и не на лучших правах, как им предлагалось на сходке, но всё-таки вступили в Орду.
Немалая доля Честных и бандитов попряталась по укромным углам. На их поиски отправили Призраков и конные разъезды. Через сутки Орда должна была выдвигаться. Чуть позже этот срок сдвинули на день, а к полудню второго дня стало ясно, что мы задержимся на все трое суток.
Бандиты отняли наше время. Они могли помочь нам собрать и убедить Честных. Но в итоге — лишь хаос и кровь. Орда быстро поглощала всё, что находила и отнимала. Сытости не было, голод со взятием городов только рос. Запасы Башни не могли прокормить всех голодных и скупо выделялись с расчётом на последний бросок до горного перевала. Многие ордынцы начали заглядываться на лошадей, как на пищу.
Лошади — подарок Арктиды, животные из отдельного, животноводческого бункера — часть программы по возрождению природы. В Орде их было ровно две с половиной тысячи. Почти всех передали под сёдла милиции. Бывшие бандиты и охранники городов с пиками и винтовками захватывали чужие общины, следили за порядком в самой Орде и вели разведку дорог. К приходу в мегаполис, в боях и от голода мы потеряли около трёх сотен коней. Стоило недоглядеть, и сами ордынцы убивали всякого всадника, кто не давал разделать лошадь на мясо.
Если мы задержимся на ещё один лишний день, я уверен: вместо крысятины дикие люди не побрезгуют и человечиной.
Мой друг, мой вороной конь, мой Кадет вёз меня по городским улицам, которые впервые за тридцать пять Зим ожили и наполнились толпами разных людей. Пустые дома зачадили кострами, гудели мужские голоса, вскрикивали и ругались женщины, громко плакали или звали родителей дети. Земляки из одних деревень старались держаться поближе друг к другу, но среди ордынцев хватало и тех, кто искали новое место и прибивались то к одним, то к другим. Люди верили и не верили мне, обсуждали убежища, искали еду, пытались лечить заболевших в дороге. В пути проверялось кто враг, а кто друг; кто надёжен, а на кого и полагаться не стоило.
Я ехал в окружении конных Призраков к площади, где стояла чёрная башня — небоскрёб в пятьдесят два этажа: самый высокий во всём мегаполисе. Люди, только завидев Кадета, начали выходить из окрестных домов и обступили мою лошадь.
Я не раз говорил с ними, объяснял, почему лучше уйти с насиженных мест, но в Орду постоянно приходили другие. Да и те, кто давно шли вместе с нами, со временем сомневались и хотели ещё раз услышать о Море.
— Не позже осени ударят лютые холода, — говорил я с Кадета, пока конь дёргал поводьями, фыркал и косил лиловым глазом на чужаков. Охрана внимательно приглядывала за толпой и выискивала подозрительные лица. На чутьё Призраков можно было полагаться вполне. За два года войны меня восемь раз пытались убить, но охранники по скрытым приметам вовремя понимали, кто из ордынцев мог быть опасен.
— Ни одно Тепло, которое вы оставили, ни одна община, где вы раньше жили, не смогут выдержать Эпоху Мора. Морозы продляться десять Зим. Наше лето последнее. Только в убежищах хватит запасов, чтобы прокормить ваших близких, родных. Только в убежищах есть горючее, которое спасёт ваши семьи, пока остальные погибают на холоде.