Понемногу мы оторвались и выехали на площадь, где тоже толпились те, кого в мегаполисе звали Честными. Они боялись оставаться в кварталах, занятых ордынцами. Под охраной из Призраков, ближе к ядру, им было намного спокойнее.
К самой Башне никто не подходил из-за оцепления в чёрных комбинезонах. На площади перед небоскрёбом разбили два полевых госпиталя. В зелёные, брезентовые палатки с нашитыми эмблемами красных крестов заходили больные и раненые горожане. С подземной стоянки, завывая моторами, выезжали грузовики: мои советчики устраивали места раздачи питания в городе. Орду надо кормить, но выгрести все склады подчистую мы не могли. В Арктиде хватает древних, чей паёк зависит от Башни. Ничего, Орда уйдёт в бункеры, где неприкосновенных запасов хватит на долгие Зимы.
Меня и Призраков оцепление не задержало. У входа в Башню я отдал коня Захару, сорокалетнему ордынцу, кто ещё помнил, как заботиться о лошадях, и шёл с нами от самой первой общины, которую мы захватили.
— Ты его чем-нибудь угости, — попросил я, пока Захар поддерживал стремя и помогал мне спуститься.
— Это-то мы сделаем с радостью, — пообещал Захар и увёл коня под уздцы.
Внутрь Башни, через распахнутую дверь-шлюз, то и дело сновали солдаты и учёные из Арктиды. Кто-то вытаскивал ящики, кто-то спешил с бумагами в пухлых папках или с оружием на ремне. Но что среди лиц военных, что в заполошной суете учёных я замечал одно общее беспокойство: скоро исход Орды.
В мраморном вестибюле раскинул лапы чёрный паук. Символ, выложенный тёмной мозаикой, совсем не нравился мне. Казалось, он тянется к каждой колонне, ничего не упуская. В мозаике заключался особенный смысл для военных Арктиды. Вся Башня принадлежала ей, но этот чёрный паук — нечто ещё более масштабное, чем даже наш исход.
Я прошёл по чёрному пауку с нехорошим предчувствием. «Всякий, кто на него взглянет, откроет для себя истину», — так говорила Марина. Но для чего нужна эта истина?
На второй этаж принесли оборудование для учёта запасов и связи между отрядами. Пусть в Орде много одичалых людей, но Призраки и мои советчики пользовались последними технологиями из Тёплого Лета. Гудели компьютеры, шипели и стрекотали принтеры. Документация сохранялась в цифровом и печатном виде для отчётности перед Арктидой.
Советчики заседали в одной из комнат за аппаратной. Ещё на подходе к распахнутой двери я услышал знакомые голоса.
— Выдвигаться нужно было ещё вчера, — блёкло рассуждал Кощей. — Мы сильно отстали от графика. Морозы могут настигнуть нас на подходах к убежищам.
— Это ты мне говоришь, Эдуард? — возвысился голос Марины. — Я составила график и знаю время каждой контрольной точки.
Раздался смех Изабеллы:
— Составила на основе предвиденья! Если даже компьютерная программа не смогла рассчитать точный прогноз погоды, как ты можешь быть уверена, когда наступит Моровая Эпоха?
— Могу, дорогуша. Вот увидишь, я дам тебе ещё один шанс проверить, что такое Моровая Зима.
— Вот уж спасибо, одного раза хватило! — фыркнула Белла. — Гадай дальше на своих рунах, меня это, ей богу, никак не колышет. Я вообще согласилась, Марин, только потому что всем этим людям снаружи действительно нужна медицинская помощь.
— Мы слишком много времени отводим на сборы, — рассудительно вступил в спор Ярослав. — Поисковые отряды заканчивают зачистку окраин, но вечно мирняк из подвалов вытаскивать — нет ресурсов. Возиться с местными — что дикую кошку тащить: упираются всеми лапами, пока их выволакивают из Котлов. А кое-кто ещё и отстреливается: в городе много самопалов на растительном порохе. Может, их из подвалов газовыми гранатами выкуривать?
— Нет, нельзя, — сразу отмела Белла. — Очень много заражённых махрой, лёгкие грибком затянуты. Ты их газом, а они загнутся. Если не хотят идти — пусть останутся.
— На смерть? — стальным голосом пригвоздил Кощей. — Нет, надо спасти всех, кого можно, увести их в убежища. Удивительно, как они пережили Обледенение в городе. Сохранившиеся люди — наша надежда на будущее в борьбе. Или вы из тех «небожителей», кто пренебрегает «дикими»? Кто возомнили себе, что могут решать, кого можно спасти, кого нет? Мы должны убедить их вступить в Орду как можно скорее.
— «Вставайте под наше серое знамя, пока мы ещё берём…» — напела Марина незнакомую песню и в комнате щёлкнула зажигалка.
— Конечно, Эдик! — встрепенулась Белла. — Прости меня, я всё-таки до конца всего не понимаю. Наверное, мы все и правда чересчур засиделись в Арктиде, а кроме нас есть ещё большой внешний мир. И, в конце концов, ты совершенно прав: это попросту не этично. Я ведь не врач, а учёный, и не умею в должной степени сострадать.