— Лучше разъединить банды загонщиков, а жителей расселить в бункерах, группируя из одних и тех же общин, и городов, — неплохо придумал Кощей: ещё один удар по крышакам за несогласие сотрудничать.
— Хотите возиться — тасуйте, — отмахнулась Марина рукой с пожелтелыми у подушечек пальцами. — Но никаких полупустых убежищ. Арктида отдаёт далеко не все бункеры, и каждое место, а лучше сверх того, должно быть освоено. Запасы рассчитаны на десять лет для тысячи жителей. У вас семь убежищ и больше десяти тысяч народа, так что выкручивайтесь.
— А что потом?
Чёрные глаза Марины задержались на мне.
— Что «потом», Максим?
— Зачем я их спасаю?
Советчики переглянулись. О том, что будет с людьми после Мора мы говорили неоднократно.
— Чтобы остатки человечества выжили, — завела по одной и той же спирали Марина. — Разве ты не хочешь спасти людей, которых встретил на улицах? Сделать одно большое, доброе дело?
— Я ничего не хочу. Я ничего не чувствую
Она недоверчиво присмотрелась, а Кощей вздохнул. Белла глянула с сожалением в глубоких, коровьих глазах, как на больного крысёныша.
— Когда люди выйдут из бункеров, они снова займутся убийствами и грабежами? Значит всё, отчего мы увели их в Орду: страх перед загонщиками, жизнь по понятиям, грубость в Котлах вернутся на новом месте? Тогда я спрашиваю: зачем мы спасаем худшую часть Орды, зачем мы спасаем бандитов? Они нам помешают.
— Не начинай делить людей на плохих и хороших, — с нажимом посоветовал Кощей. — Отрицательные черты и аморальное поведение присущи многим в тяжёлых условиях жизни. Но даже под гнётом лишений в человеке хранится гуманистическое зерно. И как любому другому зерну, ему нужны свет, тепло и питание. Позволь людям выжить, накорми, вылечи их, и только потом приучай их к морали. Добро, которое не опирается на благополучие, в конце концов проиграет.
— Это правда, сытый голодного не поймёт, — охотно закивала Белла, но лишь потому, что это сказал Кощей. — Кроме того, в тяготах и лишениях дороги мы воспитываем Орду, спаиваем и сшиваем людей в единую общность. От самих ордынцев зависит, смогут ли они сообща искать пропитание и в конце концов дойти до подгорных убежищ. В дороге многое сгладится: добро порождает добро! Я уверена, люди поймут, кому следует доверять, и научатся жить в бункерах по законам. А Зим через десять…
— Доведите их сначала, а потом воспитывайте, — потянулся и зевнул Ярослав. — Чёрт, живите сегодняшним днём! «Зим через десять» — ага, блин...
— Как бы вы бандитов не тасовали, они соберутся и будут править в убежищах, — даже не удостоила их взглядом Марина. — Пора бы понять, что есть хищники, а есть овцы. И среди овец всегда появятся новые хищники. К тому же, нам не до морально-этических качеств каждого отдельного человека. Хорошим человеком будет отец или плохим — для выживания вида нет никакой разницы.
— Нет уж, разница есть! — вспыхнула Белла. — Люди тебе не лабораторные крысы! Честный или бандит — может не так уж и важно, но отцом он обязан быть хорошим. При стрессе половина беременностей заканчивается патологиями плода. А женщина, кто подверглась насилию, теряет не только любовь к будущему ребёнку, но и к самой себе. Как можно воспитывать малыша или вообще позволить ему родиться, если он от морального урода? Ты рассуждаешь бездушно!
— Бездушно? — глаза Марины бесчувственно перетекли на Изабеллу. — Помилуй, дорогуша, ты учёный, а оперируешь столь размытыми терминами. Речь идёт о сохранении рода людского. Всё остальное — чистая социальная психология. Если говорим о «хороших» и «плохих», лучше знай: для науки все одинаковые. Разве это не вершина гуманизма?
— Нет, это ты знай! Не относись ко мне с Эдиком… — Белла запнулась и пошла пунцовыми пятнами. — К нам с Эдуардом, к Ярославу и Максиму… как, как, к-как к скоту! — начала заикаться она.
— А ты и есть — скот, — не повела бровью Марина. — Все мы — животные, в научном смысле. И Орду погоняем, как своё стадо. Стараясь делать добро, вы всё равно действуете негуманными методами: манипулируете, разделяете и караете. Рассуждать о человечности в чёрной башне, когда решаете за тысячи других: это тоже черта гуманности? Мне ни к чему излишнее человеколюбие, когда цель Исхода — спасение homo sapiens.
— Марина хочет сказать, что об этике и морали мы задумаемся после наступления Долгого Лета, — спас Беллу от поражения Кощей. — Главная наша задача сейчас в тяжелейших условиях организовать Исход до холодов.