Навьи Рёбра спрятались за валуном и прицелились в лес: чужаки могли погнаться за стаей. Пару минут охотники жарко дышали, стараясь успокоиться и не дёргать прицел. Каждый успел вкусить крови и теперь сердца молодых Волков бешено колотились.
– Ще ты деешь? Сгубить нас возжелал? Куды ристаем?! – не сдержался Свирь.
Вожак так крепко стиснул раненую винтовку, будто хотел переломить её.
– Сие Навь – Духом клянуся! – выдал Сава. – Зубья заточенные и дюже крепко ратаются!
– Тожа мне, диво… – пробурчал Вольга. – Една редла масть, да все во вспыхах увешаны, яко блудница рясами.
– На кой лезти?! – не унимался Свирь. – Едним чудом утекли. А ну аки положат?!
Плечи Яра под серебряной шкурой грузно вздымались. В отличие от товарищей, Волчий Дух вожака рвался с цепи, и не только из-за сражения с чужаками. Вольга с Савой заметили это, а вот Свирь лез.
– На кой со стези своротили? Нам в Серые Города надоть, а до крестианцев – плявать! Мать-Волчица гонзнути на восток поклонила, а мы на юг заблудили!
– Худой из мя вожак? – перевёл Яр дикие глаза на Свиря.
– А добрый вожак смазал бы по сидячей девке с Пера?
Яр ринулся на Свиря и врезал ему прикладом в лоб. Тот кубарем покатился, Яр выхватил серебряный нож. Сава попятился, Вольга не знал, что и делать: нашли время сцепиться!
Яр в кровь разбил лицо Свиря, так что ни одного зуба у одноухого, кажется, не осталось. Сава попытался разнять их – Яр полоснул ножом и его. Вольга не стерпел и схватил Яра подмышками и откинул его от харкающего кровью Свиря. Яр ловчее кошки вскочил на ноги и, дико сверкая глазами, набросился на Вольгу. Путь ему заступила Тень. Сирин охватила ладонями лицо Яра и заставила посмотреть на себя. Он оттолкнул её руки, но ворожея заслонила ему дорогу опять. Черноокий взгляд тушил волчью злость. Яр шагнул и застыл с ножом, нацеленным ей в живот. Тень прижалась к нему лбом и огладила по плечам. Состайники смотрели, как Яр в её руках затихает, и Сирин прижимает его голову к своему плечу.
Тут же рядом зашуршали шаги мягких лап. Из-за раскидистых елей выступил чёрный волк с белой подпалиной на груди. С его спины соскользнула вещунья в длинном чёрном платье не по фигуре. Приласкав Баюна за ухом, Дарья следила, как Сирин успокаивает Яра, и тот теряет в её руках остатки злости.
Где-то под ногами у Навьей стаи забулькал тоненький смех. Свирь тяжело встал и оттёр кровь под носом.
– Конвой на восток едет и с дороги никуда не сворачивает, – сказала Дарья рядом с Баюном. Никто не прислушался к ней, кроме Савы.
– Куды крестианцам, туды и намо, – с сипом оттолкнул Яр ворожею и пригнулся за валуном. Стая последовала примеру вожака, даже Баюн прижался к земле вместе с Дарьей. Вскоре раздалось шуршание множества ног по лесной траве, загудели сдержанные голоса. Нескончаемая рыжая река потянулась перед Навьими Рёбрами. Состайникам повезло: они спрятались с подветренной стороны, и оберегавшая соньму стража хоть и всматривалась в большой камень, но никого не заметила.
– Вот бы мы нарвалися, коли бы дозор не рассеяли, – еле слышно прошептал Сава.
– Чужеядцы… – затаённо выдал Вольга. – Эко их многу…
– И все к намо в лес идут, – примолвил Свирь также шёпотом. Сотни, может быть тысячи инородцев шли по лесу. Доносились женские голоса и детское лепетание, но ни вест, ни потомства Навьи Рёбра не видели: их вели в глубине рыжего племени. Лишь однажды Вольге почудились длинные волосы цвета меди и веснушчатое лицо, но весту тут же заступили мужчины.
– Волчицами пахнет, – принюхался Свирь.
– Али мертвечиной вонят, – обернулся Сава на Дарью. Сирин пряталась рядом с крестианской вещуньей и крепко сжимала ей руку.
Река инородцев уходила вглубь леса. К страже, охранявшей рыжую соньму, подошёл крупный охотник в распахнутой настежь оленьей куртке, с бородой, закрученной в толстую косу. Чем-то он походил на Огнебога: рыжая грива торчком, глаза словно сами пылали, с запястья свисала булава на ремне, в другой лапище дробовик.