— Вот ты придумала. Подговорила тебя что ли христианка, а?
— Да нет!
— Вот теперь ты послушай меня, — пресёк Кочебор. — Я в Китеж письмо напишу. Поедешь вместе с Соколиком в город. Сына в Озёрные полки возьмут, обучаться. Будет кремль и капища охранять. Мне неслухи в крепости не нужны. Хотел с магометанами драться? Теперь будет с волхвами и девками воевать. А случится что — сразу к Бритоусу идите, к Отче-Советнику. Он мне должен. И товарища своего, Берислава, попрошу о тебе позаботиться. У него родня в Доме осталась, такие уж люди: для Домового лучше своего угла нет. А за хозяйством в Китеже следить некому.
— А Светолика, что? — всматривалась в глаза Кочебора жена. Воевода досадливо хмыкнул.
— Прогнать бы её к отцу с матерью, да на всю жизнь ославить!.. А ведь и я Звезду Северную у Прибогини украл. Что хитростью взращено, то подлостью обернётся. Предала меня Красота, а всё же не заблудила. Боги с ней, пусть останется в чести. Терем у меня в Китеже есть, добра там навалом. Четверть богатств, которые при Ване скопил, ей отдам. Другой четвертью — ты владей. Остальную половину — Соколику. Только Светолика до сладкой жизни охоча. Смотри, чтобы чужого наследства не трогала. А коли убьют меня, так гляди, чтобы за жадного негодяя какого не выскочила.
— Как убьют? — опала с лица Всемила. — Что же ты, ладо мой, к нам не приедешь?
— А кто Землянку сторожить будет? Нет, душа моя. Пераскее я здесь, на границе с магометанами нужен. Такая уж судьба… служба.
— Тогда и я ничего не возьму! Отдай Светолике и мою долю, пусть вторую половину богатства берёт, — вцепилась Всемила в рукав нательной рубахи. — Только при себе оставь, нажилася я в людях!
Кочебор поглядел с грустной ухмылкой. Не знала бабёнка, куда за ним лезет. Да только Всемила не унималась:
— Если тебя в степь пошлют — за твоим конём пойду, возле стремени! Если тебя ранят — выхожу! Если другую полюбишь — в сторону отойду! Только рядом с тобой, ладо! Пусть Берегиня жизнь воеводы берёт, а жизнь мужа моего не отнимает!
— Вот ведь вы, бабье племя! И правда, все по естеству одинаковые: то «отпусти», то «оставь» — сами не знаете, какое злосчастье себе наживаете. Ну, а если убьют меня, тогда в Китеж вернёшься? Богатой вдовой ходить будешь.
Всемила уставилась заплаканными глазами и крепче стискивала рукав.
«И почему раньше тебя не встретил?» — подумалось Кочебору со светлой печалью. Он сдёрнул с руки браслет и показал:
— Ладно, будем жить покуда время есть душа в душу. Только знай… — взял он руку Всемилы и надел змейку. — Одной тебе доверю. Храни у себя моё время. Если глазик у змейки мигнёт иль она в кольцо вдруг свернётся — скажи без утайки. В тот же день в степи уйду, подальше от крепости. Потому что за мной те придут, кто не крепости, а целые города с землёй ровняют.
— Вместе пойдём, — положила Всемила руку с браслетом на сердце. Холодок пробежал по спине Кочебора — впервые за сотню лет. Бывалый вояка едва сам не прослезился. Только сгрёб Всемилу в охапку и прижал к груди, чтоб не заметила, как глаза увлажнились.
— А я-то думал один подыхать буду. — Едва слышно просипел он.
— Застава, в ружьё! — гаркнули со стены. Кочбеор встрепенулся, оставил жену на крыльце и побежал на земляной бастион. По всей крепости поднимались дружинники. Обтрёпанные налётами ворота со стуком закрылись. Орудия на вынесенных вперёд лучах нацелились в степь.
«Быстро они. Ну, пусть едут! Где с ребятами встал, там и помирать буду!» — подумал Кочебор прежде, чем увидел вместо машин из Арктиды несколько чёрных теней: лохматые чудища широко бежали по степи в стороне от Землянки.
— Вот те раз, это ж волки! — охнул кто-то из часовых, звеня кольчугой под шлемом.
— Откель они тута?
— Глаза-то разуй! Непростые то волки — Великие Звери, Лесные Хозяева… по следу рыщут, — приложил загорелую ладонь к бровям сотник.
— По конвойному следу идут, — с пониманием примолвили из дружины.
— Хорошо, что нас обошли. Такие и на стену заскочут! Ух, могута какая! Силища!
— Нечистая сила… Лошадь враз сожрут, вместе с копытами.
— И зачем они только из леса в степь вышли? — зазвенел подле голос Соколика. Воевода оглянулся, положил тяжёлую, как бронзовое орудие, руку на соломенную макушку и взъерошил волосы.
— Крови мученической захотели. А мы им не по нутру, — повёл он сынка прочь со стены, собираться со Светоликой.
Под низкими облаками брызнул алый рассвет. Волки исчезли в бурой степи. Дружинники ещё долго караулили на бастионах вслед их дикой охоте.
Много чего в Землянке ночью случилось, да лишь одного не поспели: некому было напечь с утра хлеба.