— Что стряслось? — подошла Женя.
— Рессора накрылась! — отмахнулся Семён, слегка окая. — Ехать-то можно, но в конец поломаемся. Лучше здеся её подлатать.
— Рессора — это не страшно, — ни на шаг не отставал Василий. — Ремонт только долгий, часов на шесть. Весь день под зноем в голой степи проторчим.
Женя поглядела на степной ковыль и маленькие кривые кусточки. Чудеса, что их старая техника вообще на ходу. Из шести машин каравана ни одна не сломалась совсем, а ведь если сломается, то придётся оставить её и перегрузить запасы в другие. Самым молодым внедорожникам и грузовикам — семьдесят три Долгих Зимы, а путь длинный, пересечённый, и ведёт в горы.
И Василий, и Женя с самого выезда из Землянки ни словом не обмолвились о случившемся в крепости. Конвойные стыдливо помалкивали, хоть и явно додумывали, какую плату взял с неё Кочебор, чтобы их не расстреляли.
— Повиниться бы надо перед тобой, Светоч, — заговорил первым Василий. — Наши давнишние дела с воеводой тебя не касались. Кочебор — один из той сволочи, кто меня из Китежа гнала, как собаку безродную вздёрнуть хотела, чуть в Кривде не утопила. Такое вовек не забывается. А ведь, если подумать, Пераскея уже ноги о него вытерла, и Озёрным полком нынче не он командует. Не хотел я тебя под козла старого подстилать. А он из-за потаскухи своей, сучьей жены, на весь конвой скурвился.
Василий не смотрел ей в глаза, но будто чуял, что дело надо замять. И ни словом не обмолвился про Удачу.
— Когда обоих унизили, ты ведь мог Кочебора простить, примириться — не стал. Но Господь защитил, и ничего со мной не случилось — так всем и скажи. Может быть Кочебор и предавал раньше кого-то, но в Землянке меня даже пальцем не тронул. Спасение его в руках женских, в глазах добрых и сердце любящем. И я на пути этом спасаюсь. А ты?
Василий прозрачно и остро взглянул. Лицо с тёмной щетиной расплылось в улыбке.
— Я к своему спасению, Светоч, дорогу хорошо знаю. Рядом с тобой она вьётся. Правильно говорю? Для того и приставлен.
«Врёт» — прошептало нечто внутри. От Архангела к ней бежал Воисвет со встревоженным Жданом.
— Чужие! — указал волхв на степной горизонт. Женя защитилась ладонью от знойного солнца и пригляделась. Скакали всадники. Василий поднял бинокль к глазам.
— Неужто погоня из крепости? Или, может быть, магометане? — гадала Женя.
— Или разбойницки! — сдёрнул Ждан автомат.
— Нарисовались… — добавил тысяцкий матерное словцо, — Конвой, к бою!
Танкеры и три оставшихся броненосца заурчали моторами и выстроились неровной коробкой. Изнутри выскочили дружинники и Волкодавы. Около двух десятков человек спрятались за техникой и нацелились из стрелкового оружия. Механики, побросав работу, встали рядом с охраной. Лишь Троица, со снятым и валяющимся у бампера колесом, осталась на месте.
Женя и без бинокля прекрасно разглядела всадников. Семь лошадей — шесть осёдланных и одна на привязи. Лица скрыты полумасками, респираторами и шарфами. Всадники вооружены, однако среди них была женщина. Множество хлёстких косичек вздымались на каждом лошадином скаку. Ветер раздувал светлые шаровары и просторную блузку. Солнечный свет отражался на расшитой золотом тюбетейке. На шее подпрыгивало и гремело множество бус. Через плечо на голубой ленте перекинут тяжёлый свёрток возле груди.
— Это не разбойники. Василь, вели не стрелять!
— Никому не стрелять! — опередил тысяцкого Воисвет, и дружинники опустили оружие. Василий недобро поглядел на волхва, но дал знак Антону и Волкодавам убрать автоматы. Через минуту всадники подскакали к машинам. Они насторожено вглядывались в караван, кружили на месте и сдерживали лошадей. Женщина осадила коня и отстегнула с лица платок. Она оказалась совсем молодой, едва старше Жени. В голубой перевязи лежал младенец. Малыш не плакал, словно давно привык к запаху лошади, степной скачке и тряске.
— Сломались? — уверенно держалась она на гнедой лошади. На таком же гнедом коне к ней подъехал строгий загорелый мужчина, Зим тридцати.
— Скоро отремонтируемся, — вышла Женя из-за внедорожника. Увидев в конвое девушку, всадница улыбнулась.
— Откуда едете?
— Сами-то откуда?! — гаркнул Василий.
— Вир, погляди, какой злой! — залилась она смехом.
— Волхв знает, кто мы и откуда, — указал Вира на Воисвета.
— Это коневоды. Перегоняют табун по ничейной земле. И живут с лошадями, — подошёл Воисвет и встал рядом с Женей, побрякивая чешуёй на пальто. — Большая удача в степи с ними встретиться.