Рубеж — его капитан Мурашов, седой офицер, который был в том конвое, — погиб при обороне стен.
Триста человек. Все мертвы.
Егор сидел в кабинете Мазая, глядя на сообщение. Руки дрожали от ярости. Хотелось собрать армию, найти Дьякона и разорвать его на куски. Показать всем, что бывает с теми, кто убивает невинных.
Но это была бы месть, не справедливость. А месть порождает новую месть.
***
В полночь зал заседаний был полон. Представители всех фортов, торговых гильдий, военных формирований. Даже несколько бывших офицеров Мазая пришли послушать.
Егор поднялся. В зале воцарилась тишина.
— Господа, — начал он. — Полгода назад мы изменили историю. Мечтали о свободе, о справедливости, о мире.
Он сделал паузу, глядя в лица собравшихся.
— Посмотрите на результат. За полгода погибло больше людей, чем за год правления Мазая. Форты воюют друг с другом. Бандиты грабят караваны. Люди умирают за мешки зерна.
— Потому что нужна сильная рука! — крикнул кто-то. — Возьми власть! Наведи порядок!
— Стань новым Мазаем? — Егор покачал головой. — Нет. Я видел, во что это превращает людей.
— Тогда что предлагаешь? — спросил Волк.
— Ничего. — Егор обвел взглядом присутствующих. — Я ухожу.
В зале взорвался гул возмущения.
— Ты не можешь! — кричали одни.
— Предатель! — вторили другие.
— Ты наша единственная надежда!
Егор дождался, пока шум стихнет.
— Я понял одну вещь, — сказал он тихо. — Системы не меняются. Меняются только люди внутри них. Мазай был не причиной зла — он был его следствием. Уберите одного, появится другой. Потому что люди хотят, чтобы ими правили.
— А что же тогда делать? — в голосе Волка звучало отчаяние.
— Принять правду. — Егор подошёл к окну. — Война никогда не меняется. Меняются только знамёна, под которыми люди идут убивать друг друга. Мазай, Дьякон, кто-то ещё — все они лишь разные лица одной сути.
— И ты просто сдаёшься?
— Я делаю единственное, что в моих силах. — Егор обернулся. — Меняю себя. И отказываюсь быть частью этой машины смерти.
Он направился к выходу. В зале царило ошеломлённое молчание.
У дверей Егор остановился.
— Знаете, в чём была главная ошибка Мазая? Он думал, что может изменить природу человека силой. Но люди меняются только сами. По своей воле. И пока они не захотят — никто за них это не сделает.
Дверь закрылась, отрезав его от мира большой политики навсегда.
***
Через неделю Егор стоял у некрополя Нулевого форта. Дождь, как всегда, барабанил по крышам и надгробиям. Серые капли смывали надписи на камне, словно время стирало память о мёртвых.
Могила Кардинала была скромной — просто памятная табличка с выжженным именем. Никаких пышных эпитафий, никаких слов о героизме. Просто имя.
— Прости, — тихо сказал Егор. — Не получилось. Я думал, мы можем изменить мир. А получилось только хуже.
Ветер шелестел листьями немногих уцелевших деревьев. Где-то вдалеке грохотала техника — жизнь продолжалась, несмотря ни на что.
— Знаешь, что самое страшное? — продолжал Егор, словно Кардинал мог его слышать. — Я начинаю понимать Мазая. Когда видишь, как люди убивают друг друга за ерунду, хочется их остановить. Любой ценой.
Из кармана он достал мятый лист бумаги — предложение о работе. Нашелся караван, которому нужен опытный водитель. Обычная работа, обычная зарплата.
— Возвращаюсь к истокам, — сказал он могиле. — Буду водителем. Не Проводником, не героем. Просто человеком, который умеет водить машину.
Воздух вдруг сгустился, наполнился едва уловимым озоном. Егор почувствовал покалывание в затылке — знакомое ощущение, которое когда-то предупреждало о присутствии тварей.
— Привет, Броня.
Он обернулся. Рядом с могилой Кардинала стояла Химера. Не совсем материальная — сквозь её фигуру просвечивали надгробия, но узнаваемая. Те же разноцветные глаза, та же плавная походка хищника.
— Ты... — Егор отступил на шаг. — Но ты же растворилась...
— Растворилась в Мешке. Стала его частью. — Химера подошла ближе, и воздух заискрился мелкими вспышками. — Но иногда могу... концентрироваться. Ненадолго.
Она коснулась таблички Кардинала. Дерево заледенело под пальцами.
— Он был хорошим человеком. Лучше нас.
— Что ты здесь делаешь? — Егор всё ещё не мог поверить своим глазам.
— Прощаюсь. — Химера улыбнулась печально. — И предупреждаю. То, что началось с нашей революцией, ещё не закончилось.