— Один мой близкий друг ушёл на север восемь лет назад. Тоже слышал зов. Я пытался удержать, запер даже. Бесполезно. Сбежал ночью, оставил только записку: "Я должен узнать." — Голос коменданта дрогнул. — Этот компас я дал ему с собой. Через год его нашли разведчики. Компас лежал на границе, аккуратно положенный на камень. Будто... будто он специально оставил его для меня.
Комендант протянул компас Егору — медленно, почти нехотя.
— Не могу принять такую вещь...
— Возьми. Не потому, что ты особенный. А потому, что у тебя есть шанс. Маленький, но есть. Может, хоть один человек дойдёт туда и вернётся... человеком.
Комендант вернулся к столу, сел тяжело.
— Если встретишь там, на севере, тех, кто ушёл раньше... Если в них останется хоть что-то человеческое... Передай, что их помнят. Что их ждут. Глупо, да? Но я восемь лет каждое утро смотрю на северные ворота. Вдруг вернётся.
— И ещё, Броня... — Комендант посмотрел ему в глаза. — Что бы ни случилось там, постарайся помнить, кем ты был. Иногда это единственное, что удерживает от окончательного превращения.
Егор кивнул и вышел.
Дежурный ждал в коридоре.
— Провожу до общего зала. Радолов там.
Шли молча. У дверей дежурный остановился:
— Слушай... Я Костыля пару раз видел. Он странный. Смотрит так, будто насквозь видит. И глаза у него... молодые слишком для его возраста. Будь осторожен.
— Спасибо за предупреждение.
Дежурный кивнул и ушёл, оставив Егора у дверей в общий зал.
***
Костыль ждал в дальнем углу общего зала казармы, в стороне от остальных. Старик в потрёпанном плаще, с лицом, изрезанным морщинами. Седые волосы собраны в хвост, борода аккуратно подстрижена. Но глаза... глаза были молодые, внимательные, изучающие. И в них мерцало что-то нечеловеческое — будто смотрели не только на тебя, но и сквозь тебя, видя что-то за гранью обычного восприятия.
Егор подошёл. Костыль поднял руку, останавливая его в паре метров.
— Проводник, — сказал он вместо приветствия. Негромко, но в голосе была уверенность.
Егор вздрогнул. Откуда он знает?
— Не удивляйся. Я чувствую таких, как ты. Запах у вас особый. — Костыль изучал его внимательно, склонив голову набок. — Не запах тела. Запах... изменений. Ты уже не человек, но ещё не тварь. Интересное состояние.
Несколько дружинников в зале прислушались, но Костыль жестом отогнал их:
— Частный разговор. Идите.
В его голосе была власть, которой трудно противиться. Дружинники нехотя отошли к другому концу зала.
— Садись, — Костыль указал на лавку напротив. — Нам нужно поговорить.
Егор сел. Старик молчал, разглядывая его. Взгляд был тяжёлый, проникающий.
— Три недели назад я почувствовал тебя, — заговорил наконец Костыль. — Когда ты вошёл в форт. Сначала не придал значения — мало ли изменённых. Но потом... потом понял. Ты не просто изменённый. Ты — мост.
— Мост?
— Между мирами. Человеческим и звериным. Таких мало. За сорок лет в Мешке встретил лишь нескольких. — Костыль достал трубку. Просто крутил в пальцах. — Все они услышали зов севера. Все ушли.
— И ты их проводил?
— Да. До границы. Дальше они шли сами. — Старик усмехнулся без веселья. — Знаешь, почему меня Костылём зовут? Потому что помогаю дойти тем, кто не может остановиться. Даже если путь ведёт в никуда.
— Зачем ты хотел встретиться?
Костыль наконец набил трубку, прикурил. Дым поплыл к закопчённому потолку.
— Чтобы предупредить. И предложить. — Он выпустил дым. — Предупредить — ты уже слышишь зов. Я вижу по глазам. Ещё неделя-две, и он станет невыносимым. Начнёшь видеть сны о севере. Потом — видения наяву. А потом просто встанешь и пойдёшь, не в силах сопротивляться.
— А предложение?
— Я проведу тебя. Не из доброты — мне за это платят. Но не камнями. — Костыль наклонился ближе. — Каждый, кого я вожу, оставляет мне что-то. Воспоминание. Знание. Частичку себя. Это... плата за переправу.
— И что ты берёшь?
— То, что ты готов отдать. Память о прошлой жизни. Имя, которое больше не нужно. Связь с тем, кем ты был. — Старик откинулся назад. — Всё равно там, на севере, это станет лишним грузом.
Егор молчал, обдумывая услышанное. Костыль не торопил.
— Когда выходим? — спросил наконец Егор.
— Так ты согласен? Даже не спросишь, что там, на севере?
— А есть смысл спрашивать? Ты же дальше границы не ходил.
Костыль усмехнулся — на этот раз искренне.
— Умный. Мне это нравится. — Он встал. — Завтра на рассвете у южных ворот. Возьми только самое необходимое. И... попрощайся. С людьми, с прошлым. Больше возможности не будет.