Ответил мужчина средних лет с руками, покрытыми шрамами от работы:
— Мешок держится на равновесии. Люди в фортах, твари на улицах, день и ночь, жизнь и смерть. Когда одна сила становится слишком сильной, всё рушится. Так было с первым Проводником — он нарушил баланс, уйдя на север. Так было со вторым — его использовали для войны.
— А теперь мой черёд? — Егор почувствовал горечь. — Меня тоже попытаются использовать?
— Несомненно, — кивнул Сторож. — Но у тебя есть преимущество. Ты знаешь об этом. И у тебя есть три дня, чтобы подготовиться.
— К чему готовиться?
— К встрече с теми, кто придёт за тобой. Они обязательно придут — слишком редок твой дар, чтобы оставить его без внимания. — Старик встал. — Мы научим тебя защищать свой разум. Укреплять связь с тварями. И главное — оставаться собой, что бы ни предлагали.
Разговор продолжался до глубокой ночи. Люди делились историями о прошлых Проводниках — обрывками легенд, слухами, догадками. Рассказывали о странных явлениях последних лет — как твари стали беспокойнее, как участились нарушения циклов, как в больших фортах копится напряжение.
Молодой мужчина с ожогами на лице — его звали Обгорелый — рассказал, как видел странную процессию месяц назад:
— Колонна бронированных Уралов шла на север. Все с эмблемами Нулевого форта. Охрана такая, словно самого Мазая везли. Остановились у ручья попить — я в кустах прятался. Слышал разговор. Что-то про "последнюю деталь" и "скоро устройство будет готово". Не понял тогда, но теперь...
— Теперь понятно, что готовились к чему-то, — закончил Сторож. — И появление Проводника — часть их планов.
Тихая, целительница, добавила:
— Мои лечебные твари последнее время тревожатся. Чувствуют что-то в воздухе, в воде. Словно сам Мешок готовится к переменам. Большим переменам.
***
Следующие три дня были самыми странными и одновременно важными в жизни Егора. Забытые учили его не технике боя или выживания — они учили его понимать.
Первый день — медитации со Сторожем. Старик научил его погружаться в себя, находить тот центр, где способности Проводника коренились.
— Твой дар — не снаружи, а внутри. Не в силе, а в понимании. Когда ты чувствуешь тварей, ты не контролируешь их — ты становишься частью общего целого. Запомни это ощущение. Оно поможет сохранить себя.
Часами они сидели у огня, и Егор учился отделять свои мысли от эмоций тварей. Это было как распутывать клубок нитей — кропотливо, осторожно, с полным вниманием.
Второй день — практика с Тихой. Она показала, как защищать разум от вторжения.
— Есть те, кто умеет влиять на мысли. Фиолетовая пыль — только инструмент. Настоящие мастера могут сломать волю и без неё. Ты должен научиться чувствовать вторжение и отражать его.
Упражнения были болезненными. Тихая, используя слабую дозу фиолетовой пыли, пыталась внушить ему простые команды — поднять руку, закрыть глаза, встать. Егор учился распознавать чужую волю и отвергать её. К концу дня голова раскалывалась, но он мог противостоять внушению несколько минут.
— Не идеально, — призналась Тихая, — но лучше, чем ничего. Главное — ты теперь знаешь, как это ощущается. Чужая воля всегда холодная, механическая. Твоя — тёплая, живая. Помни разницу.
Третий день — самый важный. Ритуал усиления связи.
Всё поселение собралось в большой пещере за деревней. Стены покрывали древние символы — не нарисованные, а выросшие из самого камня, словно живые. В центре — круг из костей разных тварей, собранных за десятилетия.
— Это не сделает тебя сильнее в обычном смысле, — предупредил Сторож. — Но углубит твою связь с Мешком. Ты станешь более... заметным для тварей. Они будут узнавать тебя издалека, чувствовать твои эмоции яснее. Это защита и опасность одновременно.
— Почему опасность?
— Потому что ты станешь маяком. Те, кто ищет Проводника, найдут тебя быстрее. Но без этого ты не сможешь противостоять тому, что готовят для тебя.
Ритуал начался с пения. Низкие, гортанные звуки, которые издавали все жители поселения. Даже дети — их тонкие голоса вплетались в общий хор, создавая сложную гармонию. Твари подхватили — каждая по-своему, но в том же ритме.
Егор сидел в центре круга, закрыв глаза. Сначала ничего не происходило. Потом почувствовал вибрацию — не в воздухе, а глубже. В костях, в крови, в самой сути.
Что-то древнее откликнулось на зов. Не разум, не существо — сама ткань Мешка признала его. Боль пронзила тело — не физическая, а более глубокая. Словно каждая клетка перестраивалась, приспосабливалась к новой реальности.