— Но сказала бы. — Егор пожал плечами. — И была бы права. Тогда я решал сам. Газ или тормоз, влево или вправо. Моя машина, мои руки, мой выбор. Я чувствовал железо под собой, знал, на что оно способно. А сейчас? Сейчас я даже не знаю, куда мы едем. Кроме конечной точки.
— Мы едем в Нулевой форт. Ты это знаешь.
— Знаю. Но какой смысл спорить с конвоиром? — Он посмотрел на неё. — Ты ведь меня конвоируешь, правда? Везёшь груз по заданному маршруту.
Она вздрогнула, словно он ударил её. Пальцы сжались на колене, костяшки побелели.
— Я не конвоир.
— Нет? — Егор наконец посмотрел на неё в упор. — А кто? Попутчица? Друг? Или всё-таки агент Мазая, выполняющий задание? Ты же сама сказала — работала на него с первого дня. Вела меня, как ведут машину в колонне. По заданному маршруту, к заданной цели.
— Это было... сложнее.
— Всегда сложнее. — Он отвернулся к окну, где дождь рисовал причудливые узоры. — Помнишь, как ты рассказывала про свою аварию. Про то, как попала в Мешок. Я думал — вот человек, который понимает. Который знает, что такое оказаться в чужом мире, где правила изменились.
— Это была правда.
— Часть правды. Удобная часть. — Егор усмехнулся без веселья. — А про Мазая забыла упомянуть. Про то, что он тебя спас, дал новую жизнь, поставил задачу.
Химера молчала. Дождь усилился, превращая мир за окном в серую пелену.
— Знаешь, что самое паршивое в технике? — продолжил Егор. — Она предсказуема. Залил бензин — поедет. Нажал тормоз — остановится. Повернул руль — свернёт. Техника не врёт, не предаёт, не ведёт двойную игру. Люди — другое дело. — Он посмотрел на неё в упор. — Или я ошибаюсь? Может, ты всегда была предсказуемой? Каждый жест, каждое слово — часть плана?
— Не каждое, — тихо ответила она.
— Какие именно? Когда прикрывала в бою? Или когда смотрела на меня, думая, что я сплю?
Химера дёрнулась, словно он ударил в самое больное место.
— Мазай приказал доставить Проводника. Живым и способным выполнить задачу. — Её голос стал жёстче, но Егор слышал, как она пытается убедить саму себя. — Всё остальное... не имело значения.
— Для него.
— И для меня.
— Врёшь. — Егор покачал головой. — Плохо врёшь. Раньше лучше получалось. В Каскаде, когда ты изображала простого проводника. В караване, когда притворялась, что мы просто в одной команде. Даже в Пустоши... хотя нет, там ты уже начала срываться.
— Я не врала в Пустоши, — с горечью бросила она. — Двойная доза могла меня убить. Это не было частью плана.
— А что было частью плана? Довести меня до Матки? Получить второй черный камень? А потом что — сдать Мазаю как посылку?
— Не как посылку! — Химера резко повернулась к нему, и в глазах блеснул гнев. — Ты не понимаешь! Мазай... он не просто правитель. У него есть план для всего Мешка. План, который может спасти нас всех.
— Или уничтожить.
— Ты не знаешь его.
— А ты знаешь? — Егор наклонился вперёд. — Или знаешь только ту часть, которую он позволил тебе увидеть? Большие люди редко показывают истинное лицо своим инструментам.
— Я не инструмент!
— Нет? А кто? — Егор поднял руку, загибая пальцы. — Ты выполняла его приказы. Вела меня по нужному маршруту. Манипулировала, лгала, притворялась. Чем ты отличаешься от пистолета в руках стрелка?
Химера молчала, но Егор видел, как что-то ломается в её глазах.
— Я делала то, что должна была. За всё есть цена. Мазай спас меня, когда никто другой не стал бы. Дал силу, цель, место в мире. Я обязана ему.
— Жизнью?
— Больше чем жизнью. Смыслом. — Она отвернулась. — Ты не поймёшь. Ты солдат. У тебя всегда был стержень. Долг, честь, верность. А я... я была никем. Пока он не дал мне имя.
— Химера. — Егор кивнул. — Существо из частей. Ни то, ни сё. Подходящее имя для той, кто не может определиться, кто она.
— Заткнись.
— Правда режет?
— Ты ничего не знаешь обо мне!
— Знаю достаточно. — Егор откинулся назад. — Знаю, что где-то под всей этой преданностью Мазаю осталась девушка, которая бросилась на армию, чтобы спасти нас всех. Которая...
— Хватит. — Голос Химеры дрогнул. — Просто хватит.
Они замолчали. Машина тряслась на ухабах, дождь барабанил по крыше, но внутри повисла тишина. Каждый ушёл в свои мысли, и между ними выросла стена.
Егор смотрел в окно, где мелькали руины. Думал о конвоях, которые водил. О доверии между водителями. О том, как важно знать — человек рядом прикроет, если что. А теперь? Теперь он не знал, кто рядом. Химера? Предательница? Жертва обстоятельств? Всё вместе?