– Иди уже к своим спиногрызам.
– Они уже взрослые.
– И приехали погрызть твою спину.
– Может, я тоже кое-кого приведу домой, например Айтала, он хороший парень.
– Да что ты говоришь! А потом будешь злиться и подозревать меня с сыном!
Хрисанф негромко усмехнулся.
– Не будет такого. Он же родная кровь. Это теперь и твоя семья.
Далила выдавила свой сардонический смешок.
– Нет, мой дорогой! Это твоя семья. Меня эти люди вообще не касаются.
Агний подошёл к жене, чтобы обнять перед отъездом.
– Не будь такой дюдюкой. Я тоже все эти годы да и сейчас был по отношению к ним чужаком. Но что же делать?
Далила отстранилась от него и отвернула в сторону лицо.
– Скажи просто, что ты трусишь перед их дедом и не хочешь лишних проблем. Ты все ещё всем что-то должен.
Хрисанф, все же, приятянул её к себе, и потом осторожно повернул её лицо к себе. Она опустила глаза. Ей было стыдно, что не признает его детей и ведёт себя как злая мачеха. Но ведь это были уже вполне большие засранцы, и вдруг решили навестить своего "любимого" отца. Нет, они просто хотят его использовать. Нарочно отвлекают, когда у них самих, наконец-то появилось прибавление.
От злости у неё скатилась скупая слеза, которую она хотела смахнуть тыльной стороной ладони, потому что Агний не отпускал её. Но он опередил её, и стёр клейкую полосу на её щеке губами.
– Прости меня. Ты права. Я трус. Но вдобавок ещё гребаный папка. И теперь должен хоть что-то для них сделать. Можно я пойду?
– Делай, что хочешь!
Далила оттолкнулась от него и отошла на пару метров по коридору.
Хрисанф хотел ещё повозиться с ней и поцеловать силой, но чувствовал себя и так неважно перед предстоящей встречей.
– Ладно, я пошёл. Постараюсь вернуться как только смогу.
– Иди уже!
Агний нахлобучил шляпу и вышел вон.
Глава 46
Калита дал небольшой инструктаж перед тем, как Аэлита намылилась в непрошеные, то есть резкие гости к Кирсановым.
– Хрисанфа скорее всего не будет дома, но лучше не задерживаться до его прихода. Здесь он довольно милый, но дома довольно вялый и скупой на разговоры. Тебе не понравится.
Аэл щёлкнула пальцами.
– Для меня это сущие пустяки! Я умею общаться с людьми!
Калитка улыбнулся и вручил внучке сумку с съестными гостиницами для подружек.
– Окей, твоя взяла!
Они дали пятюню друг другу и дед добавил.
– Далила будет не в духе в свете последних событий, так что не напрягай её излишне, она в отличие от нас, особо не церемонится.
Аэл одной рукой схватила сумку, пальцами другой руки приставила козырёк к голове.
– Слушаюсь! Всё будет в порядке! Я буду себя хорошо вести!
Сказано-сделано.
Калита отвёз её в усадьбу Кирсановых и уехал обратно. Их жилище, как и жилище Никиты, было каким-то образом закамуфлировано посреди одной странной улицы, которую Аэлита к своему удивлению не знала. Хотя она до этого могла утверждать, что знает город вдоль и поперёк.
Но несмотря на эту интересную скрытость, здесь было довольно открыто и солнечно.
Ее встретила пожилая женщина по имени Камила.
– Я – мать Ванессы, заменяю тут дочку, пока Александр Птерович не видит. У неё ведь молодой человек появился. Ну тебе, дочка, понятно наверное да?
Аэлита тащила большую сумку и озиралась по сторонам.
– Да, очень даже понятно миссис! У меня тоже есть молодой человек!
Потом она вспомнила про колобочка и добавила.
– У меня даже два молодых человека.
Камила не поняла значения её слов и слегка пожурила девушку.
– В таком юном возрасте всякое бывает.
Они шли по длинному коридору сначала снаружи, потом внутри. Везде были цветы, диковинная красивая мебель и тоже много разных вещей, как у Калиты, но не в хаосе и энтропии, как у деда, а довольно упорядоченно.
– У тётушки такой изысканный вкус!
Камила нехотя махнула руками, как бы прогоняя комаров.
– Нет, что вы! Это все Птерович. Далила вообще не при делах. Насколько я посмотрю, когда здесь бываю, хозяйка вообще ничем по дому не занимается. Только ест и спит. Все здешнее убранство на хозяине держится. Ну и девочки (Ванесса, Вероника, Виктория) просто поддерживают чистоту и порядок в доме и временами готовят еду.
Аэл торжественно водрузила сумку на один небольшой декоративный лакированный столик на тонких изящных изогнутых ножках, чуть не опрокинув вазу со свежими светлыми цветами.