Далила проворчала, отпивая большой глоток с фляжки с морсом из шиповника.
– Так он на твои глаза засматривается. Конечно, мои как свинячьи. Но даже если он вставил рабочие яйцеклетки этих юных прелестниц в меня и обманул, всё равно, я рада. Ведь теперь у него есть долгожданное потомство и я, как бы, мама. Просто непонятно, чего он хотел этим добиться: просто утешить меня, или прикормить свою гордость, что даже со мной что-то можно.
Аэлита погладила женщину по плечу.
– Лил, это послеродовая депрессия. Ею нынче страдает каждый второй, включая мужчин. Ты наверное просто устала, ухаживая за ними. Ведь это не единственная дочка, или сыночек, их же четверо! Целая компания! Как с такими управиться! Хочешь, я буду тебе помогать по вечерам?! Я спрошу разрешения у дядюшки Хрисанфа и притащу эти справки, если он боится, что я занесу заразу.
Далила улыбнулась и налила себе ещё персикового сока.
– Что ты. Даже Агний не посмеет перечить воле и чистоте отенкая. Действительно, я дурью маюсь. Ведь Агний много лет ждал этих детей. Больше чем я. Не знаю, почему. Но он действительно их любит.
Аэл прыснула.
– Ну, Сардана! Ты такая глупая! Как не любить таких чудесных карапузиков! Даже меня, со стороны чужачку, умилили до мимими! Это же ваши дети!
Далила бросила в свой стакан размокать немного подсохший, но чрезвычайно вкусный кекс.
– Теперь он ушёл к другим своим детям. И там его тоже наверняка охватит умиление. Маленькие дети – маленькая забота, большие – большая. Только он нашёл досуг и опять 25.
Аэлита легко умела быть плакательной подушкой. Чужой негатив перерабатывался в ней в кучу АТФ и только повышал возбуждение и аппетит.
– Пускай только попробует обидеть мою тетушку, и я самолично ему все патлы повыдергаю! А интересно посмотреть же на них да? Говорят, они ровесники Арсена. Так здорово правда! Они наверное будут смотреться как братья! И интересно похожи ли они на дядюшку? Тогда точно будут выглядеть как тройня.
– Нет, они пошли в свою маму.
Далила вытащила из маленькой сумочки помятую фотокарточку. Там на вершине горы стояли рослые парни со светлой кожей, светлыми кудрявыми волосами, синими-пресиними глазами и широкими улыбками с большими крепкими зубами.
– Это Айнар. Это Айтал.
– Господи, какие красавчики! Умереть не встать! В этой семье что, все такие?
– Кроме меня. Но я им не кровиночка.
– Как ты их различаешь?
– Очень просто. У Айнара, видишь, небольшая родинка над губой. Это от Аракелы, их матери. У Айтала такого нет.
Аэл мечтательно покачала головой.
– Ах, Лила, теперь у тебя вообще три сына и в целом шестеро детей! Ну и счастливая ты.
– Они мне – никто!!! Ненавижу их.
– А я бы радовалась. Раз, и такое прибавление! И посмотри, какие все миленькие!
Далила спрятала карточку обратно, потому что стырила её из личного альбома Хрисанфа, не их совместного, а того, где были фотки, до Их эры. Разумеется, Агний был в курсе этой мелкой кражи, но сделал вид, что ничего не знает.
– Кстати, держись подальше от этой свежей итальянской булочки. Хрисанф сказал, что Айнар тот ещё персонаж. У тебя будут проблемы с Арсеном. Арсен слишком простой для всей этой чёртовой кутерьмы, связанной с хождениями этого гребаного маразматика.
– Хорошо, тётушка, я буду осторожной. К тому же ведь мужики обходят меня стороной. Я нравлюсь только Колобочку и Арсушке. Ну и папе. И деду. Ну и моим родственникам-мужчинам. И коллегам. И друзьям.
Далилу охватило раздражение.
– Понятно-понятно! Мой тоже посматривает на тебя, как пчела на мед. Так что держи себя в руках.
Она знала, что отенкаи не могут ничего поделать со своим природным обаянием и не могут просто так грубить окружающим и отталкивать их своей неприятностью. Ведь по сути, они служат человечеству.
– Тяя, ты назвала дядюшку "мой"! Это так по-девчачьи! Так романтично! Можно я тоже научусь и скажу Арсену, что он мой и только мой! Ах!
Тут она не удержалась и расхихикалась в полное удовольствие.
– Ты слишком доверчивая Аэл. Для тебя все дядюшки и братья. Мужчина всегда остаётся мужчиной. Разве ты не заметила этого с Арсеном?
Но Аэлита витала уже где-то в облаках, помечтовывая о том, как прыгнет к нему на спину, взьерошит его волосы, он обернётся, она чмокнет его в щеку и скажет: Мой!