Далила не хотела смотреть на него строго, поэтому уставилась в окно, где колыхались на ветру расчудесные ивы.
– Эти старые маразматики, как и Аэлита, всегда делают, потом думают. Я чувствую себя виноватой перед тобой. И ещё раз говорю: хочешь соскочить, соскакивай сейчас. Наше прошлое не столь радужно, как сейчас. Я всегда повторяла и буду повторять, что всё весьма индивидуально. Иногда конъюгат может просто убить человека, запульнув в него часть себя, как Калитка когда-то в меня ударил. Со мной ничего не случилось. Кроме Агния. Но повторяю, люди бывают разные. С тех пор, как я живу с ними, все вроде в порядке, но у разных существ, включая конъюгатов, бывают разные намерения. А что хуже: мы порой не можем знать исход. Я видела молодого конъюгата в другой стране, только вошедшего во вкус. Иногда человек очухается после странности произшедшей с ним и просто подумает: во, я перепил. Или свалился там с обрыва. Но бывает и так, что сапиенс не может терпеть такое внедрение: слетают с катушек, и это очень печальное зрелище. Не лучше смерти.
– Далила, я не знал… То есть я не думал о таком.
– Эти старички – рисковые ребята. Я не конъюгат. Мне свойственно бояться и ошибаться. И тревожиться. Будь очень аккуратнее в своих действиях, Арсен. Отныне и всегда. Я – часть этой компании, поэтому живу тем же, чем живут они. Но как обыватель, прошу тебя, не забывай, что ты в первую очередь Ты, Арсен. А потом уже что угодно.
Арс сглотнул неприятный ком в горле.
– Я что… Могу навредить Петерсону? Тогда я не хочу. Не хочу больше этим заниматься.
Теперь пришла очередь сглатывать Далиле. Что она скажет мужу? Как объяснит Калитке? Она отпугивает уже n-го кандидата. Кто она вообще после этого? Только всем мешает и портит жизнь.
Молчание затянулось до трех минут.
– Поговори с Аэлитой. Это всё что приходит мне в голову. И сходи в 7 а. Я была максимально честна.
Арсен вышел из директорской совершенно опустошенным.
– Я что? Соврал этой жалкой толстухе… Разве я не убеждался 100500 раз, что внутренне боюсь Хрисанфа. Разве не я всякий раз играю в молчуна, чтобы не сказать лишнее. Храбрая женщина. Не то что я.
Он поплелся в 7а. И увидел девочку с косами, которая сидела на одной из задних парт и тупо уставилась в поверхность парты.
– Инга Дьячковская?
Ответа нет.
– Здравствуйте.
Ответа нет.
– Эй, ученица!
Ответа нет.
Арс подошёл к её столу и немного потряс её за плечо. Девочка не реагировала.
Да она уже того… Этого…
Он присел перед ней на корточки и заглянул в её глаза. Слез не было, но было ощущение, как будто человек внутри где-то плачет, запертый в собственную горькую тюрьму.
Ему стало её жаль. Как жаль было Далилу. Бедная Далила. Каково жить с этим альфой. Колоссальная нагрузка, даже если он носит её на руках и целует ей ноги.
Потом он подумал о Аэлите. Эта совсем другого сорта человек. Она наоборот расстроится и обзовет тюфяком, если узнает, что пошёл на попятный. Арсушка-трухандель!
Подчиняясь какому-то внутреннему инстинкту, Арсен сел рядом с девочкой и просидел так до самого вечера. Никто не пришёл и не сказал им: надо сходить в туалет, или надо покушать. В этой элитной школе знали, что до 7а не достучаться, а применять насилие не могли.
В 18:05 в класс вошёл Хрисанф и властно обратился к ребёнку. Она встала и ушла.
Агний присел на освободившееся место.
– Далила, как баба-яга может пугать тебя сколько угодно. Она – ведьма. Ведьма моего сердца. Разве и вы, простые, простенькие люди не каждый день убиваете друг друга? Крадёте, бьете, завидуете, ссоритесь, проклинаете и прочее. Она права лишь в том, что есть хоть какая-то свобода воли. Если ты не будешь иметь намерения стрелка-маньяка в супермаркете, то все может сложиться и довольно неплохо. К тому же ты не один. У тебя есть боевой рыцарь – Аэлита Золотарева. С такой наверное нельзя пропасть.
– Спасибо.
– Я никогда не играю с чувствами моей жены. Если она против, то уходи и забудь о нас. Но если вместо того, чтобы копаться в Твердохлебове, ты покопаешься во мне, то увидишь, что я не хочу быть только подлой свиньёй и ужасным человеком.
Хрисанф уже вошёл в контакт с Арсом. Он это заметил, когда посмотрел на себя и Агния со стороны. Они сидели, немного потупив взгляд и ветер, задувавший в окно слегка трепал их слегка длинные волосы. У Хрисанфа чистые, прямые, ровные, до плеч, спокойные, немного с сединой на висках, тёмные. У Арсена чуть-чуть вьющиеся, не доходящие до плеч, немного сальные, немного усталые и нервные. Но все ещё густые. Тёмные, но немного отливающие красным золотом на солнце.