– Ах, синьора!…
– Вы так добры ко мне! Я это уже слышала.
Айтал опять рассыпался в золотистом смехе. Господи, это вытяжка всего лучшего из Хрисанфа. А тот – концентрация всего плохого. Какая ирония. Бедный Агний. Хотя он наверняка считает, что Айтал хорош сам по себе и он тут ни при чем. Зато упорно видит, как плох сам, видя Айнара.
– Синьора!
– Тебе надо познакомиться с Аэлитой. Есть тут одна персона. Вы споетесь с первого взгляда.
– Папа рассказывал мне о такой. Отенкай.
– Да. Папа вообще разговорчивый оказался.
Айтал опустил глаза, и Далила почувствовала стыд, и укор со стороны парня.
– Синьора. Простите. Простите меня за всё.
– За что?
– За Айнара, за то, что мы занимаем отца так долго, когда у вас маленькие дети.
Далила услышала, что хотела бы услышать.
– Ты так любишь Хрисанфа? Почему?
– Он же мой отец. (они же – мои дети. Где-то я уже слышала эту песенку)
– Но вы же его практически не знаете…
– Я знаю его. Когда я впервые увидел его, мне было четыре года. И я сразу, с первого же взгляда полюбил его всем сердцем.
Ладно, чувак, ты ангел во плоти. Ты так ко всему и вся относишься.
– А Айнар?
– Он тоже. Мы же близнецы. Мы вышли из одной зиготы.
– Хм…
– Синьора, я такой стал распущенный в словах с Вами. Вы верно, обладаете какой-то магией. Папа говорил, что вы невероятная.
– Твой папка немного сумасшедший, знаешь ли.
– Все гении такие.
– Прости и меня, что вы живёте не с ним.
Я это сказала!
– Ах, синьора! Здесь никто не виноват. Люди сходятся, люди расходятся. Папа очень любит вас. Сильнее, чем кого-либо.
– Это не так. Вы же его дети.
– Мне так хорошо с вами! Я понимаю его.
Ничего ты не понимаешь.
– У тебя есть девушка?
Айтал опять порозовел и опустил голову.
– Нет. Я влюблен. Но не думаю, что это взаимно.
– Господи, не валяй дурака! Как можно не любить такого, как ты.
– Синьора, вы так добры ко мне!
Он, как Агний, придирчив к себе. Хрисанф, хотя бы, держится на своей гордости и никогда не показывает свои слабости окружающим. Но этот. Божья дудка.
– В том числе поэтому я и скучаю по родине. Там есть одна деревенька, где есть винодельня папы. Я вожу оттуда припасы. И там увидел её. Она продаёт цветы возле дороги. Мне по работе приходится часто разъезжать по всему миру. Знаете, Далила, как я скучаю по родине! Потому что где-то там далеко она.
– Так-то лучше, сынок.
– Ах, вы просто балуете меня!
– Нет, просто я не так благовоспитана, как ты.
– И когда же вы поженитесь? (это не Айнар, у такого сразу серьёзные намерения, возможно, он даже будет однолюбом).
– Ох синьора!
И тут он от смущения прикрыл свое лицо руками. Просто картинка маслом.
– Она меня не знает! Мы не знакомы.
Далила поперхнулась хлебом с колбасой и сыром, так что Айталу пришлось срочно хлопать её по спине и налить воды в стакан.
– Чегооо???!!!
– Ну… Я…
– Что?!
– Я люблю её со стороны. Она ничего не знает о моих чувствах.
– Господи. Вы что, школьники?
– Я не могу признаться… Даже заговорить с ней не могу. Обхожу даже её ларёк на несколько метров. Я чуть в обморок не падаю от того что чувствую к ней.
– Господи.
Далила пришла в себя и выпила две чашки воды и слопала ещё пару бутербродов.
– Так и будешь ходить вокруг до около до самой пенсии.
Айтал выглядел как ребёнок, получивший двойку, отвечая на урок у доски.
– До самой смерти. Я не могу. Вы – единственный человек, который об этом знает.
Далиле стало жалко этого по сути большого, невинного ребёнка, такого умного, талантливого, красивого, но такого нежного и нелюдимого. Она вновь потрепала его по шевелюре.
– Знаешь, какой я дам тебе совет? Вернее, информацию.
– Какую, синьора? Я безнадежен.
– Нет. Я вижу, ты фанат своего отца.
– Да! (глаза его заблестели)
– Так вот, твой кумир никогда не упускает шанс быть счастливым.
Айтал слабо улыбнулся.
– Папа – вершина. Я ему и брату в подметки не гожусь.
– А ты попробуй. Потом расскажешь мне. Я почти не сомневаюсь в том, что эта девушка уже заметила тебя.
Может, он отенкай? Слишком чистый для человека. Отенкай на порядок выше Аэлиты. Агний мог и не замечать. Он субъективен к родным. К тому же Айнар отнимает, притягивает все внимание к себе.
– Синьора, вы просто – ангел.
– Господи. Тьфу три раза.
– Вы так добры ко мне… Я сейчас заплачу.