– Ну и что. В них больше правды, чем в повседневной сухости и безразличии.
Она сначала полежала под его тяжестью (несмотря на свою внешную стройность, он был очень тяжёлым), потом вдруг до нее доперла совсем иная мысль и рассердила.
– Хочешь сказать, что эта я черствая, сухая и бесчувственная?!
Далила оттолкнула его, и отвернулась в сторону слабо натопленного камина.
– Так оно и есть. С меня воды, что с пустыни. И что прикажешь делать! Я не горячая штучка из твоего мыла.
Хрисанф стал настороженно ползти к ней, чтобы не нервировать сильнее. Вечно она придумывала всякие небылицы. По сантиметру в минуту он приблизился к ней вплотную.
– Дорогая моя пустыня.
– Иди на…й!
– Сама иди!
– Нет, ты!
– Тебе удобнее.
– Пошёл!
– Так создала природа!
– Пошёл на фиг со своей природой!
– Ну если не хочешь…
– Не хочу! Убирайся! Иди в баню! Или…или… Пошел купаться!
Он не удержался и неприлично захохотал от того, что она не могла порой придумать слов для своих эмоций.
– Ну, хорошо, ухожу.
Далила повернулась и схватила его за волосы.
– Ты что, нарочно так делаешь.
Она вцепилась в него, как клещ, и спрятала лицо в его спине.
– Никуда не отпущу.
Он еле сумел развернуться, чтобы разыскать её губы в растрепавшихся волосах, погладить её щеки, покрасневшие от сильного прижатия к хлопковой рубашке Калиты, и расслабить её напрягшие члены.
– Так-то лучше.
Глава 60
После они перебрались в спальню. Далила, всё же, утверждала, что некультурно обжиматься, когда вокруг полно людей. Хрисанф радовался, что зато какая экспрессия и адреналин! Но потом обратно воткнулся в свое собственничество и ревность, что сам поспешил сделать марш-бросок в более укромное место.
– Так-то лучше. Приличный человек.
– Я тебе покажу приличного!
Он и в самом деле показал. Потом они решили подкрепиться и немного поболтать.
– Айтал тут отмочил штуку почище Айнара.
Она ничего не скрывала от своего мужа. Даже дела и чувства в отношении Искандера (хоть там его и мучило неверие). И рассказала о беседе с одним из близнецов.
Агний постепенно расплывался в благодушной отеческой улыбке.
– Не могу понять, в кого он такой уродился… Может быть, Аракела мутила с кем-то параллельно… Мало того, что они внешностью совершенно не похожи на меня, так этот вовсе из кистей выпал как будто. Вы, женщины, дурите нас, как можете.
Далила наблюдала в упор, какими они (мужики) действительно могут быть тупыми и однобокими. Иногда Хрисанф видел в себе только плохое и упивался этим до бесконечности, смаковал себя плохого до умопомрачения и потом страдал совершенно не по-детски.
– Но Айнар-то твой?
Добавила она, видя, как он восхищается духовными качествами Айтала.
– Этот мой, без сомнения. Мне даже не нужно доказательств о его ДНК. Этот вылез, впитав все мои гены, как губка Боб.
Далила съязвила.
– И где же твой отелло? Ты что благославляешь меня со своим хорошим сыночком?
Агний растянул её на постели и как следует поцеловал по поверхностям.
– Не будь такой извращенкой! Это же мои дети.
Далила надулась.
– Вот и Айтал поёт под ту же генетическую дудочку. Знаешь, как он сильно привязан к тебе?
Хрисанф лёг возле жены и изучал её обиженное лицо, положив руку под голову, как будто слушая сказку или ожидая сметанки.
– Не верь ему. Подумаешь. Мало ли что говорит этот златоуст. Просто он ходячая моделька человека прекрасного. Поэтому даже слова его такие красивые и изысканные. И печёт всяких узористых кренделей и горя ему мало. Со мной тоже так. Чуть ли не на руках носит. Это его природное устройство.
– Вы уже задолбали со своей природой!
– Именно. Поэтому забей на него. Ничего он не любит меня. Просто, как поэт, льёт куда не попадя.
– Агний, черт побери!
– Что, любовь моя!
– Вот это! Попугай хренов! Он – твоя копия!
– Где? О чем ты?
Далила закатила глаза и стиснула зубы.
– Почему умный человек может быть одновременно таким непроходимо глупым?
– Так поведай мне, умная женщина.
– Я – не умная.
– Знаю.
Она и сама была осведомлена об уровне своего интеллекта, но это все равно всегда оскорбляло её.
– Хорошо, я проглочу это сегодня.
Далила почесала глаза и нос и обратилась к нему с речью с нотками нотации, нажима и утверждения.
– Как ты не можешь видеть, что твой сын действительно души в тебе не чает. Он чувствует тебя кожей. Он знал, что ты ему отец и что ты придёшь к ним, даже тогда, когда не знал тебя воочию.