– Они и так заболят!
Агний подлил масла в огонь.
– С любовью надо всё делать! Это! Самый главный ингредиент!
Она пульнула в него разделочную доску.
– Сам готовь тогда!!!
Он смеялся, массируя кожу головы и заплетая тонкую прядь возле лица в аккуратную косичку.
– А что ты хотела за Хайджи?! Такая хитрюшка! И в девчачий список это имя протолкнула, только я успел расслабиться. Вы с Аэлитой наверное даже не рандомили, а соврали мне и подсунули кота в мешке!
Хрисанф научил Далилу некоторым блокам, которые препятствовали конъюгации с ней без её ведома. Разумеется, он мог их снять, но поставил их, как передние двери, предупреждающие, что дальше вход воспрещён. Хотя, конечно, он мог "читать" её просто так, поскольку она и без того была как открытая книга.
– Всё было честно! Спроси у Аэл! Я сама удивилась!
Она нервно кидала куски разнообразной формы в большую миску (по сути тазик).
– Чем заправить?! Маслом или сметаной?!
Раздражительно спросила Далила.
– Собой и любовью!
Ей захотелось опрокинуть этот салат ему на голову и щедро замазать майонезом, но в то время зашипела перловка, поэтому она стала перекладывать её на огромную тарелку с восточными узорами, боясь, что она либо втянет соединения из кастрюльки (хотя посуда была дорогой и экологичной), или развалится и приобретёт некрасивый вид и неприятный вкус.
Она уже была мокрой от пота, волосы её сбились даже через ободок, футболка прилипала к телу и уже появился аппетит.
Далила сунулась в морозилку за курицей, но поленившись её разделывать, достала готовое филе.
– Нет-нет! Я не хочу эту бутафорию! Хочу ту большую! И почему ты наварила только один стакан?! Хочешь, чтобы я ночью подох от голода! Ты же тоже будешь кушать.
Далила грозно завращала глазами, после чего стала нервно хлопать ими и губами.
– Я не буду! Я пойду спать!
Смех.
– Ах вот о чём ты думаешь! Плохая девочка!
Далила кинула в него пустую кастрюльку. Слава богу, она (кастрюлька) уже остыла и Хрисанф нахлобучил её на голову, как шапку.
Тут она немного успокоилась, подошла к нему и присела на его ноги.
– Тебе правда всё равно?
– Нет.
– А мне кажется, тебе всё равно. Как будто тебе плевать на всё это.
– Да нет же!
– Тогда выбери сам.
– Далила!
– Тебе нет дела до нас.
– У тебя пмс. Где-то здесь был шоколад…
– Агний!!!
– Ты что опять начиталась своих книжек…
Он не успел договорить, потому что она кинулась на него и принялась целовать. Он еле оторвал её от себя.
– Так, в ход пошла тяжёлая артиллерия!
Тогда она вернулась к столу и задумалась возле микроволновки с куском замороженного филе.
– Ты не любишь меня.
– Что за глупости.
– Если бы любил, сказал, что Хайджи – это замечательное имя. Был бы согласен со мной.
– Хайджи – это замечательное имя.
– Просто твердишь это как попугай, чтобы успокоить меня. А самому вообще неинтересно.
– Вообще-то, именно я больше забочусь о наших детях.
– Хочешь сказать, что я плохая мама.
– Кто-то встал не с той ноги…
– Видишь во мне только вечно всем недовольную старую грымзу.
– Господи.
– А сам закатываешь глаза и мечтаешь о том дне, когда избавишься от меня.
– Ты ещё заплачь.
Она и впрямь стала хныкать, стараясь резать острым ножом курицу, которая никак не резалась.
– Ты ненавидишь меня.
– Ну, Далила.
Он подошёл к ней, обнял и осторожно выудил нож и злосчастную куру.
– Никто тебя не ненавидит, ты что, и впрямь расплакалась.
– Вы видите во мне дуру, неумеху и недоразумение.
– Кто "вы"? Здесь только я. (он знал, что она начнёт обвинять весь мир)
– Никто меня не любит. Потому что любить меня не за что.
Она расчувствовалась от собственных слов и стала глотать обильные слезы и не очень-то красиво всхлипывать.
Он прижал её потное замочалившееся тело к себе.
– Дура ты.
– Мне не следовало появляться в этом мире.
Он стал бережно вытирать её слезы руками.
– Ну, хорошо, ты добилась своего. Я же не против. Мне как тебе хорошо, так и мне лучше.
– Можешь кушать, вот салат, вот перловка, а можешь выкинуть в окно и заказать доставку.
– Не нужна мне никакая доставка.
– Я, как клоун, над которым можно поржать.
– Не такая уж ты и смешная.
Обнимая её, он дотянулся свободной рукой до одного шкафчика и достал оттуда плиточный тёмный шоколад, зубами снял обертку, откусил кусочек, и как птица кормит птенца, в поцелуе внедрил в её мокрый от слез и соплей рот сладость.