– Погорячился. Если они в мать, то возможно будут созревать, как вино. Разве не видел, что они частично унаследовали эту его дурацкую особенность.
– Молодость.
– Именно. Здесь много стариков, которые бы все отдали, чтобы высинтезировать этот ген. Раньше пытались, но безуспешно. Объяснили, что это как родинка и все тут. Пока мы тут сплошь и рядом теряем подростков и молодёжь, вовремя их не фиксируя, Хрисанф соорудил собственный инкубатор.
– Да… Он не из тех, кто делится. Почему ему всё сходит с рук? Некоторым просто бы не допустили такое отщепенство и свободомыслие.
– Обаяние! К тому же никто не знает, о чем он думает.
– Сдаётся мне, его свиноматка – не конъюгат.
– Почему?
– Хрисанф не очень-то прикипал к нам, если вспомнить. Внешне, он, разумеется, вёл себя, как душка. Но подозреваю, не очень восторгался своему происхождению.
– Он сейчас проживает у черта на куличках.
– Аборигены.
– Именно.
– А этот его друг? Устойчивая парочка. Многие поговаривали, что у них связь иная, нежели просто товарищеская. Ходили даже слухи, что поэтому он и не женится.
– Конъюгат-невидимка. На удивление незаметная особь. Полагаю, поэтому Хрисанф и бережёт его как зеницу ока.
– Возвращаясь к нити беседы, что мы будем делать?
– Отправить ещё птичек. У меня нехорошее предчувствие…
– Отчего же?
– Есть версия, что у свиноматки будет пополнение.
– Что?!
– Именно. Кое-кто наладил конвейер.
– Прости. Но нам как объяснить себе: какое нам до этого, прошу прощения, дело?
– Хм… Ну, во-первых, законы. Хрисанф напрямую нарушает установленный порядок. В базе фиксируются все дети конъюгатов. И, если, эти дети конъюгатского посолу, то они прямиком попадают в определённый список.
– Это понятно. Отпустим формальности. Второе?
– Во-вторых. Чистая линия.
– Это всё уже из разряда баек. Адекватный конъюгат понимает, что исстари ничего не меняется. Рандом – наше всё.
– Тогда и пораскинь мозгами пошире. Сам этот выродок взялся за процесс. Понимаешь? И включит туда все свои навыки учёного. То есть подойдёт к вопросу, не как наши старцы, голословно философски, а как человек, конъюгат и экспериментатор.
– Черт возьми. Сукин сын.
– Именно. Хотя мы и не знаем, что за сука произвела его на свет.
– Однако, придётся ждать. Дети – не брусок мыла и он – не папа Карло.
– Но это-то мы умеем!
Смех.
– Сам бог велел долго жить! А есть третья уважительная причина?
– Полным-полно. Этот ущербный негодяй дорвется до власти, если его опыты окажутся удачными.
– Оно ему надо? Слабо верится.
– Если нужно поломать систему, то почему нет.
– Лучше сейчас же признайся, в основе лежит твоя месть?
– И это тоже. Но на поверхности мы действуем во благо. Ради расы. Ради чистой линии. Ради благополучия и процветания.
– Когда-нибудь, мы вытурим этих жалких вонючих людишек с Земли. Терпеть их не могу!
– Именно! Надо только предоставить нашему племенному жеребцу его желаемую свободу и любовь. А потом уже заняться будущим поколением.
Глава 72
Далила, будучи уже многодетной матерью, не пришла в особый восторг, увидев результаты теста, остатки которых сохранились ещё с прошлой беременности.
Хрисанф, почувствовав что он один варится в соку возбуждения и счастья, взял себя в руки и сказал, что в принципе можно сделать аборт, если она сейчас не хочет детей.
Далила задумалась, обещала подумать, и, думая, заснула глубоким сном ещё на кухне. Он отнёс её в спальню и погрузился в обеспокоенность и озабоченность.
Я опять ничего не выдал кроме эгоиста. Расстраивался он. В первую очередь думаю только о себе.
Он обвинял себя в том, что слишком забывшись заботой о сыновьях, не уделил ей достаточно внимания.
А она ведь, пусть безусловно, намекала как могла. В их семье родителем всегда больше хотел стать он, а не жена. Агнию казалось, что вопреки своему возрасту, Далила так и не подросла до уровня готовности к материнству.
После рождения четверни Калите пришлось признаться, что подсоблял супруге друга в получении различных гормонов и стимуляторов. Хрисанф не подозревал друга, потому что к тому времени практически смирился с тем, что у них не будет детей и забил на эту досадность. Узнав об их тайной солидарности, он готов был убить товарища, но, разумеется, это осталось лишь в выражении упущенной возможности: дела были сделаны, детки уже плавали в боксе. К тому же, и Хрисанф не переставал отрицать мнение Далилы о том, что она так скоропостижно и невероятно залетела, повстречавшись на жизненном пути с Аэлитой.