***
Они нашли Торнвуда-старшего. Нашли пробитый череп со следами красного кирпича. Нашли волосы, следы слюны, нашли много улик, чтобы обвинение против Торнвуда-младшего не рассыпалось в суде. Сам он пока в бегах, но дело Малфой считал раскрытым. Сегодня он дает показания по делу о серии краж. Той самой, которую они раскрыли в Сочельник, когда Драко чуть не кончил в брюки от того, как Гарри говорил о нем. Да, это его кинк. Неуместный и стыдный. Но не каждый вызывает в нем такой отклик. Ему всегда нравилось быть хорошим мальчиком, но Драко давно не мальчик, и с момента, как он перевелся в Нью-Йорк, только один человек так на него действует. И Малфой даже почти поверил, что нашел, наконец, дом. Тот, в котором обманулся с Тео, тот, который никогда ему не давали те, кто был рядом. И когда стало ясно, что впереди новое назначение, потому что конгрессмену нужно что-то еще…
Нет, сюда он перевелся, потому что Флинт был слишком близко. И отвлекать своего покровителя от работы мелкими неурядицами, который Маркус ему постоянно доставлял, было чересчур напряжно. Но у конгрессмена был свой интерес именно в этом отделе. И Драко его удовлетворил. Здесь не было того, что искал его негласный босс. Значит, ему предстоит искать в другом месте. Только чем больше людей знают о его репутации, тем больше шанс, что его жизнь в какой-то момент окажется под угрозой больше, чем обычно. Он хотел просто закрыть это дело — свое первое здесь и единственное нераскрытое. Но Поттер. Гарри. Смотрит на него, ждет, пока тот даст свои показания, и они поедут к тому самому НевЛонг22, который обещал помочь в розыске Бобби. Луна попросила. Смотрит в душу, и как уехать от этих глаз? Может, остаться в этой квартире? Другой участок, но город же тот же. Мысли скачут. От этих глаз уйти не просто. Гарри невозможно оставить по своему желанию. Потому что Гарри — это на самом деле все, чего он от своего партнера хотел. В Академии он его себе выдумал. Просто взял картинку из жизни курсантов и придумал, каким он будет человеком. И он не врал — правда, дрочил на него. Только Гарри оказался другим. Похожим на тот образ чем-то, но во многом другим. Таким… Лучше, чем Драко представлял. Лучше. Идеальным.
Нужно расходиться. Здесь вопрос уже не только в операциях и вообще в работе напарниками. У Малфоя дома никогда не будет. Пока жив последний член ПСов в тюрьме, дома у Малфоя не будет. Иначе будет, что отнять. А Малфой терять не любит.
***
Когда Поттер узнает, где сейчас, скорее всего, Бобби, он почти смеется. Это ведь, на самом деле, так логично. Они приезжают в дом к «детке». И да. Хозяйка говорит, что мальчик позвонил и попросил восстановить договор. Что он передумал уезжать. И аванс на год внес. Наличными. Конечно. Бобби открывает, он выглядит иначе, но это определенно Роберт Торнвуд.
— Это был отличный план. Полгода прошло… Проходите…
Обстановку ни один из детективов в этом доме не видел. Разве что спальня на видео через окно, но у обоих чувство, что ничего не изменилось. Даже одежда здесь, кажется, та же, с чужого плеча.
Бобби идет на кухню, там заварен чай в чайнике, и в одной чашке уже около половины выпито.
— Будете? — он добавляет сахар, глядя, как оба детектива отрицательно кивают головой. — Мне так нужен был мой папочка… — это впервые Роберт так называет мистера Торнвуда. До этого всегда только «отец». — Я так в нем нуждался… В советах, в поддержке, с тепле его плеча… Я так ждал… Ждал, что он подарит мне наконец то, что мое по праву. В детстве-то я не понимал, что со мной происходит… А потом понял. Папочка меня тоже любил. Тоже хотел быть со мной, заботиться. А когда я узнал, что мой биологический отец просто прошел мимо, заделав маме меня… Я тогда впервые попросил. По настоящему. Но меня отправили в колледж. Папочке было трудно на меня смотреть, у него глаза загорались от того, что я рядом, я понимал это. И уехал, безропотно, я же послушный мальчик, я же хороший… Хм… Я так ждал, так долго ждал… Знаете, что было самым больным предательством? Не то, что у него была детка на стороне. Не то, что он брал то, что я мог ему давать, у какого-то чужого мальчика. Не то, что он, видите ли, чувствовал себя извращенцем, когда хотел меня! Нет! Нет! Не это! А то, что у его детки папочка был не только в том, что я ему будто бы не имел морального права давать, не только в постели… Он возил его на учебу. Он устроил его на летние курсы. Он помог ему с заданиями по математике. Он водил его по магазинам, помогал здесь, по дому. Он слушал о его успехах, и награждал за них. Лаской, теплом, похвалой. Я никогда не слышал от него той самой фразы… Что я его хороший мальчик. Он будто брезговал мне это сказать… А ему, этому…
Каждое слово дается тяжелее, щеки румянятся и его губы краснеют, но он продолжает говорить о своей боли, тяжело вздыхая. В какой-то момент до Поттер доходит — короткий резкий вдох и длинный выдох. Морщит лоб, будто болит голова, взгляд рассеянный, и парень выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок.
— Что в сахаре? Цианид?
— Вызывай скорую, Поттер, пойдем, Бобби, нужно вывести тебя…
— Даже вы называете меня по имени, детектив, а для папочки я был всегда только Робертом, — парень мелко дышит. — Я никогда не стал бы его деткой. Но он же был моим папочкой, он был моим папочкой… Он мне так нужен…
Парень теряет сознание, в скорой он приходит в себя от укола нитрита натрия, но до больницы он так и не доезжает — доза яда слишком высока.
Драко сообщает Анжеле, и это снова виртуозно и вызывает уважение. Обычно после такой новости истерика неизбежна. Но Анжела отвечает на вопросы, дает комментарии. Объяснить ей мотивы Бобби Малфой не может. Месть за измену — лучшая легенда, чем та кроличья нора, куда с головой нырнул ее сын. И ее муж.
***
Когда дело закрывают за смертью подозреваемого, Малфой знает, что Бобби за эти годы находил себе периодически папочку, который был своего рода суррогатом. Бобби был сильной, харизматичной личностью, не только в университете, но и в отношениях с взрослыми мужчинами. Он умел манипулировать своей позицией, умел получать желаемое. Именно один из его папочек здесь, в Нью-Йорке, помог ему спрятать тело, сняв на свое имя склад-холодильник. Еще один помог с документами. Настоящая детка, которая назвалась для арендатора Джастином Финч-Флетчли, так и осталась неизвестной. Но мужчина, который помогал Роберту, сказал, что мальчик хвастался, что запугал его до икоты и отправил из города, пообещав убить, если тот вернется. Что-то было такое в Бобби, что ему верилось.
— Думаешь, он выпил цианид, потому что боялся тюрьмы? — Гарри гладит Малфоя по груди. Тот сегодня был настолько нежен, что у Поттера слезы в глазах стояли от щемящего чувства. Дыхание он совсем недавно успокоил, и тут же притерся к Драко, потому что после тех ласк, того единения, что Малфой ему дарит, одному никак.
— Думаю, он боялся не тюрьмы самой по себе, а того, что последнее, что связывало его с Джимом, останется в прошлом. Этот дом… Я боюсь понять его, Потти, потому что знаю, что могу. Могу его понять, и это сделает меня к нему на шаг ближе.
— Оставь это, Драко. Главное, что дело закрыто.
***
На улице пять утра, и солнце уже приветливо показывается из-за горизонта. Апрель — это уже совсем весна. Поттер набирает номер, вспоминая, что оставил Драко записку, и тот не должен волноваться, когда увидит, что его нет.
— Профессор, я нашел. Я все сделал. Отправил, но файл большой. Скоро вы все получите. Конгрессмен Дамблдор Драко больше не владеет… Я его просчитал, профессор, я его просчитал. Но и он меня тоже… Северус… Я… — кто бы ни был на той стороне, он молчит, понимая, что звать бесполезно. Звонок прерывается.
***