Каждая частичка ее тела молила о его прикосновении. Он знал, что его руки идеально поместятся вокруг ее талии и на изгибах бедер, знал, что ее груди наполнят его нетерпеливые ладони.
Уркот сжал трясущиеся руки, сдерживая прилив желания. Его член набух, толкаясь внутри щели.
Угрожая вырваться наружу.
Сверкая глазами, он крепче прижал застежки к шкуре, чтобы не выпустить стебель наружу.
Келли повернулась к нему лицом, и его взгляд упал на щель между ее бедер, где изнутри виднелись более темные складки плоти.
Его желание усилилось восьмикратно, и он прижал застежки к щели достаточно сильно, чтобы почувствовать, как их кончики впиваются в шкуру. Дрожь сотрясла его тело.
Это было желание, потребность, непохожая ни на что, что он когда-либо испытывал. Инстинкт, да, но это было гораздо больше. Это была она. Его Келли. Он никогда никого не хотел, никогда не жаждал так, как ее.
И это была не просто потребность прикоснуться к ней.
Ему нужно было овладеть ею. Взять ее тело в свои руки, завернуть в свой шелк и засунуть свой стебель в ее щель.
Заявить о своих правах на нее.
Резкий вздох Келли прорвался сквозь его похотливую дымку. Взгляд Уркота метнулся вверх, чтобы встретиться с ее широко раскрытыми карими глазами, которые казались еще темнее из-за полумрака пещеры.
— Дерьмо! — она быстро скрестила руки на груди и нырнула в бассейн, пока ее груди не погрузились в воду.
Неприятное ощущение пробежало под шкурой Уркота. Покачав головой, он шагнул вперед, но тут же остановился. Он поднял руки, соединил предплечья вместе и изо всех сил попытался подобрать правильные слова по-английски.
— Спокойно, самка, — его глубокий голос вырвался из груди, эхом разносясь по комнате.
Она прищурила глаза и подалась к нему, оставаясь под водой.
— Уркот?
Он кивнул.
— Извини. Я не хотел тебя напугать.
Келли усмехнулась.
— Ты просто застал меня врасплох. Я не ожидала, что кто-нибудь придет сюда так поздно.
Уркот защебетал, опуская руки.
— Вот почему я пришел. За тишиной.
— Ох. Я почти закончила. Я могу поторопиться, чтобы ты мог побыть здесь один.
Внутри у него все сжалось при мысли о том, что она умчится прочь. Всего несколько минут назад одиночество в этом месте было приятной идеей, но теперь оно было больше, чем Уркот мог вынести.
— Останься. Пожалуйста.
— Ничего страшного. Я здесь уже некоторое время, и, наверное, вся сморщилась как чернослив.
— Но кто поможет, если я утону, как камень, когда зайду в воду?
Ее смех был подобен музыке, проникавшей прямо в его сердца и наполнявшей их.
Губы Келли растянулись в широкой улыбке, обнажив ровные белые зубы. От этого выражения на ее щеках появились крошечные, очаровательные углубления — ямочки.
— Глубина бассейнов всего несколько футов. Даже если ты сядешь, большая часть твоего тела все равно останется над водой.
Она подошла к краю бассейна, ее улыбка приобрела дразнящий оттенок, когда она посмотрела на него снизу вверх.
— Я думаю, ты хочешь, чтобы я осталась, потому что я тебе нравлюсь.
Сам того не желая, он придвинулся к ней ближе, привлеченный чем-то, чего не мог ни увидеть, ни понюхать, ни потрогать, ни услышать — нитью из такого тонкого шелка, что она была невидимой, протянувшейся от его сердец к ее. И он почувствовал, как она притягивает его, проникнув в самые глубокие уголки его души.
Его жвалы приподнялись.
— Ты мне нравишься больше всех.
— Хa! Я знала, что я твоя любимица.
— Ты не должна рассказывать остальным. Они будут… ревнить?
Она со смешком покачала головой.
— Так странно слышать это слово от тебя. Но я ни за что не сохраню это в секрете. Я собираюсь ткнуть этим в лицо Коулу, — ее улыбка погасла, когда она встретила его взгляд. — На самом деле, ты уверен, что хочешь, чтобы я осталась? Я знаю, каково это — хотеть побыть одному. Я не обижусь.
— Останься, Келли, — он положил руку на каменный бортик у края бассейна, так близко, как только мог заставить себя приблизиться к ней. — Это все остальное — от этого я хочу побыть в одиночестве.
Черты ее лица смягчились, и она кивнула. Вода закапала с ее руки, когда она подняла ее и показала на него пальцем.