Его сердце замерло, и звуки из его памяти внезапно смолкли.
Дети? Выводки… как Акалан?
Она хочет выносить моих птенцов?
Он заглянул ей в глаза. Они были полны искренности и искрились надеждой, мечтательным светом. Она думала о том же, о чем и он. Она представляла себе то же будущее, что и он, будущее, созданное вместе, жизнь, прожитую вместе.
Она улыбнулась.
— Тебе нравится эта идея, да? — одна ее рука скользнула к его волосам, и она провела по ним пальцами. — Знаешь, я наблюдала за тобой на вечеринке, когда ты играл с птенцами. Я видела, как ты играл с ними. Не буду лгать и говорить, что это меня не завело, потому что — завело. Это действительно, действительно горячо. И я… я бы хотела однажды увидеть, как ты играешь с нашими собственными детьми. Я знаю, ты был бы замечательным отцом.
Рычание зародилось в его груди, когда он положил верхние руки на ее бедра, а нижнюю прижал к животу.
— Да. Мне очень нравится эта идея.
Она усмехнулась.
— Тогда нам нужно выбираться отсюда, чтобы мы могли поработать над этим и заняться таким горячим сексом.
И снова прикоснувшись губами к его рту, она задержалась, слегка водя ими взад и вперед.
Уркот крепко поцеловал ее в ответ, закрыв глаза и напевая, и притянул ее ближе. Действительно, его полуденное солнце. Она так легко прогнала тени в его сердцах, загнала их обратно в ямы, из которых они выползли.
Стеснение в его груди ослабло, а вместе с ним и дыхание.
— Я отведу тебя домой, Келли.
— Пока я с тобой, я дома.
Его сердечная нить задрожала при этих словах. Такой простой и мощный способ описать то, что он чувствовал, выразить эти сложные, глубокие эмоции. Присутствие Келли заставляло его чувствовать себя как дома так, как никогда раньше. И он делал то же самое для нее.
Когда он уходил в Такарал, в его груди зияла пустота — столь безмерная, что она не могла поместиться внутри него. Он осознавал каждое мгновение, проведенное вдали от Калдарака, и те восьмидни ощущались как самые долгие в его жизни.
Он не понимал причины этого чувства, пока не вернулся в Калдарак и снова не увидел Келли. До тех пор, пока он не был благословлен красотой ее улыбки и радостью ее смеха.
Только тогда эта боль утихла, эта пустота заполнилась.
У людей был другой способ выразить все эти чувства, еще более простой, чем слова Келли. Уркот слышал, как Айви и Кетан говорили это друг другу, слышал, как Рекош и Ахмья делали то же самое.
Уркот открыл глаза и поднял голову, встретившись с ней взглядом. Он поднес руку к ее лицу, обхватив ладонью щеку.
— Я люблю тебя, Келли.
Он никогда не говорил более правдивых слов. Никогда не говорил с такой уверенностью, с такой горячностью.
Улыбка Келли была широкой и лучезарной, в то время как в ее глазах блестели слезы.
— Я тоже тебя люблю.
Уркот издал низкую, глубокую трель, поглаживая ее щеку тыльной стороной когтя. Было трудно отвести от нее взгляд. Его прекрасная пара, его Келли, его полуденное солнце, его сердечная нить.
И все же он отвел от нее взгляд, глядя поверх камнепада на раздавленный им скелет. Воспоминания пронеслись в его сознании, но не захватили его: присутствие и прикосновения Келли сдерживали их.
— Я многих потерял в туннелях, — наконец сказал он низким и хриплым голосом. — И друзей, и родственников. Я видел, как на них падали камни, слышал их крики, видел, как они умирали. И каждый раз я задавался вопросом, что я мог сделать, чтобы спасти их. Задавался вопросом, почему я выбрался, когда они не смогли. Я слишком хорошо знаю эти опасности, и все же я спускаюсь в туннели снова и снова, надеясь избавить других от подобной участи. Вот почему я не хотел, чтобы ты приходила. Я слишком многих потерял в местах, подобных этому. Но потерять тебя, Келли? — он повернул к ней лицо, и дрожь пробежала по его телу. — Я бы этого не пережил.
— О, Уркот… — она обвила его руками, крепко прижимая к себе. — Мне так жаль. Я не знала, — она нежно потерлась щекой о его грудь. — Но я рада, что пришла навестить тебя. Я рада, что я здесь с тобой, что ты здесь не один. Если бы я не пришла, если бы ты не оттащил меня от остальных… Ты тоже мог умереть.
Он был настолько сосредоточен на движении вперед, на том, чтобы не думать о случившемся и о том, что могло бы случиться, что ему даже в голову не приходило то, что она сейчас сказала.