Он должен был держаться к ней ближе. Должен был заметить странника духа, скрывающегося в той темной пещере, должен был действовать быстрее.
Несмотря на свою усталость, он сел на земле так, чтобы его тело было обращено к ней, свел предплечья вместе и склонился в настолько глубоком поклоне, насколько мог.
— Мне жаль, Келли. Я не смог защитить тебя от этих ран.
Келли схватила его за подбородок и потянула, заставляя подняться. Ее глаза были сердито прищурены.
— Не смей извиняться. Это не твоя вина, Уркот. Ты вытащил нас оттуда. Ты спас нас.
Она наклонилась вперед и прижалась лбом к его головному гребню.
— И мы идем домой. Вместе.
— Вместе, моя найлия, — Уркот погладил ее по затылку и закрыл глаза, вдыхая ее, чувствуя ее.
Но ее дрожь и резкий запах крови, смешанный с ее ароматом, заставили его отстраниться.
— Твоя нога.
Келли слабо улыбнулась ему.
— Чертовски болит.
Он издал еще одно недовольное гудение. Так осторожно, как только мог, он снял с нее ботинок и размотал шелковые нити, которыми обвязал ее икру. Келли зашипела, схватившись обеими руками за бедро выше колена.
Как только конец окровавленной нити отвалился, он бросил его в ручей, чтобы его унесло течением.
— Ах, Келли, — сказал Уркот, увидев ее ногу в последних лучах дневного света.
Ее икра распухла, кожа потемнела от гематом, покрытая глубокими царапинами и колотыми ранами от когтей странника духа. Кровь сочилась из некоторых ран, которые он наспех закрыл. К счастью, его липкий шелк остановил основную часть кровотечения, но ран… было много. Ее нежная плоть не оказала никакого сопротивления этим злобным когтям.
Он не мог себе представить, насколько серьезнее мог быть ущерб, если бы он хоть на мгновение промедлил с вмешательством. Он отказывался думать об этом.
Но он мало что мог для нее сделать. Она нуждалась в Диего, нуждалась в человеческих знаниях и технологиях, которыми он обладал, чтобы исцелить ее. Все, что мог сделать Уркот, это перевязать раны Келли и доставить обратно в Калдарак.
Взявшись за тыльную сторону ее ступни, он приподнял ногу и осторожно смыл кровь. Она вздрогнула, и когда он использовал еще больше липкого шелка, чтобы заклеить открытые раны, скривила губы и прикусила их. Он услышал тихие крики, которые она пыталась подавить, почувствовал напряжение в ее теле и увидел слезы в глазах.
Все эти реакции вызывали боль в его груди, каждая из которых была лишь крошечной частичкой ее боли. Он ненавидел то, что ему приходилось причинять ей боль, чтобы помочь. Ненавидел беспомощность, которую чувствовал. Но была также ярость, грубая и неудовлетворенная, по отношению к вриксу, который причинил вред его паре.
Он достал еще одну шелковую нить, аккуратно и крепко обернув ее вокруг ее икры, чтобы защитить раны.
Когда он закончил, тело Келли сотрясала дрожь, она неглубоко дышала, а по вискам стекали струйки пота. Он все еще чувствовал запах крови от ее ноги, хотя и слабее.
Дав ей несколько мгновений прийти в себя, он заставил себя подняться и поискал поблизости, пока не нашел растение с широкими, сильно пахнущими листьями. Он оторвал несколько штук, и, вернувшись к Келли, обернул их вокруг ее икры и закрепил на месте шелковыми нитями. Они помогут замаскировать запах ее крови.
Смыв в воде кровь с ее ботинка, Уркот осторожно надел его обратно на ее ногу, прежде чем переключить внимание на собственные раны. Хотя ран было много, большинство из них были незначительными и уже перестали кровоточить. Остальные он залепил шелком, тихо кряхтя от уколов боли.
Эта ночь не будет комфортной ни для него, ни для его пары.
— Пойдем, мое полуденное солнце, — сказал он, поднимая Келли и осторожно ставя на ноги. — Мы должны подняться повыше, чтобы отдохнуть.
Он наклонился и протянул ей руку.
Келли усмехнулась, принимая его помощь в забирании на его заднюю часть.
— Думаешь, мы увидим Калдарак сверху?
Уркот вытащил еще шелковую нить из своих фильер.
— Мы можем поискать его.
Он передал шелк Келли, и они привязались друг к другу, Уркот надежно протянул нити поперек живота. Затем он подошел к стволу большого дерева и посмотрел вверх.
Хотя Уркот провел в Клубке за пределами Такарала и близко не так много времени, как Кетан или Телок, он лазил по многим и многим деревьям. Но ни одно из них не казалось таким большим и внушительным, как это. Он знал, что усталость сковывает его конечности, знал, что изнеможение терзает каждую клеточку его разума.
Еще немного, и мы сможем отдохнуть.