Танец был медленным, чувственным, манящим, привлекая его внимание к каждому изгибу ее тела, подчеркивая неповторимость ее движений, заставляя его стебель шевелиться в щели, а руки чесаться от желания оказаться на ее коже.
Это был брачный танец. Иначе быть не могло.
Можно было подумать, что она опутала его веревкой и притянула к себе.
Он шагнул к ней и провел пальцами по шелку на ее животе, обойдя ее сзади. Келли не уклонилась от его прикосновения и не сводила с него глаз, пока он не оказался у нее за спиной.
Уркот обхватил ее всеми тремя руками, притягивая к себе. Дрожь охватила его, когда она прижалась ближе. Он мог чувствовать ее жар сквозь шелк, мог ощущать мягкость ее темно-каштановых волос на своей шкуре и ее запах… Он перекрывал все вокруг них. Землистый и сладкий, но теперь в нем витал пьянящий аромат ее желания.
Желания… к нему.
Непрошенно, застежки Уркота погладили ее бедра.
Ее руки обвились вокруг его шеи, когда она танцевала рядом с ним, и его тело покачивалось вместе с ней, дополняя ее движения. Он растворился в ритме, в плавных движениях, в ее ощущениях, ее запахе и ее близости. Растворился в ней.
Каждое прикосновение ее задницы к его чувствительной щели посылало мучительный импульс удовольствия к его сердцевине. Только его каменная решимость сдерживала нахлынувшее желание и не позволяла инстинкту заявить права на самку в его объятиях, но каждое восхитительное трение между их телами было подобно удару кирки, откалывающей крошащийся камень.
Когда он заявит права на Келли, это произойдет не на глазах у других. Он не хотел делиться не единой ее частью. Она принадлежала только ему.
Келли повернула голову и подняла лицо, встречаясь с ним взглядом. Эти темные, темные глаза блестели отраженным бликами от кристаллов. Ее губы изогнулись, когда она обхватила ладонями его челюсть, положив пальцы по обе стороны от жвал.
— Уркот…
— Келли! — позвал хор голосов человеческих самок.
Лица Уркота и Келли повернулись в сторону голосов. Лейси, Ахмья и Айви спешили к ним, Рекош и Кетан плелись позади.
Келли опустила руку и отступила от Уркота.
— Эй!
Самки собрались вокруг Келли, взяв ее за руку и оттащив подальше от Уркота.
Уркот застыл на месте. Он стиснул зубы и поборол желание зарычать на человеческих самок за то, что они посмели забрать у него Келли, его сердца колотились громче барабанов.
— Пойдем потанцуем с нами, — пригласила Ахмья.
— Нам нужно побольше времени для девчонок, — сказала Айви. — А Кетан не очень хорошо танцует.
— Я танцую, — сказал Кетан, прищурив глаза.
— Ты слишком деревянный.
— Рекош действительно хороший танцор, — сказала Ахмья.
Рекош защебетал и наклонился, чтобы уткнуться лицом в ее волосы.
— Так и есть, но вы, самки, идите. Наслаждайтесь, — его алые глаза переместились на Уркота, поблескивая понимающим огоньком. — У нас будет немного… мужского времени.
Айви отпустила Келли и подошла к Кетану, обхватила его рукой за шею и притянула к себе, крепко прижимаясь губами к его рту и улыбаясь. Очень тихо она сказала:
— Мы исполним брачный танец позже.
Кетан издал трель, коснувшись ее передней ногой, прежде чем она отошла, чтобы присоединиться к другим человеческим самкам.
Когда самки начали отходить, Лейси подошла к Келли, украдкой взглянув на Уркота.
— Мне не показалось, или ты реально целовалась с Уркотом?
Кожу вокруг рта Уркота покалывало при воспоминании о губах Келли, таких мягких и теплых. Келли оглянулась на него, знойно улыбнувшись, но была уже слишком далеко, чтобы он мог разобрать ее ответ своей спутнице.
Если бы Рекош и Кетан не оказались прямо перед ним, Уркот бросился бы в погоню. Даже сейчас какая-то его часть требовала, чтобы он оттолкнул своих друзей и пошел за Келли. Она принадлежала ему. Как он мог ее отпустить? Как он мог позволить, чтобы ее забрали у него?
Ему нужно быть каменным, неподвижным, уравновешенным, контролируемым. Все, что он чувствовал, было слишком новым и интенсивным, и он не мог позволить этим чувствам овладеть им. Он не мог сдаться этому… этому…
Этому безумию.
Подходящее слово. Это было началом брачного безумия. Он сопротивлялся феромонам самок-вриксов, всю свою жизнь не испытывал ни малейшего подобного желания. Келли сломала его одним-единственным, слишком коротким танцем.
И после этого танца все его тело пульсировало и болело, а шкура трепетала от призрака ее прикосновений — от того, как она терлась об него, от того, как ее волосы касались его груди, от того, как ее руки обвивали его шею.