Уркот остановился, расправив плечи и глубоко вздохнув. Келли остановилась рядом с ним.
Подергивая жвалами, он фыркнул и посмотрел на нее сверху вниз.
— В Такарале есть истории, которые рассказывают всем копателям. Старые истории. Они рассказывают о вриксах глубоко под землей, с бледной шкурой и нескончаемым голодом.
— Ладно, это звучит… зловеще. Что ты подразумеваешь под бесконечным голодом?
— В историях говорится, что они съедают все, что могут найти. Любого, кого найдут.
— Подожди, подожди, подожди. Ты говоришь о каннибализме? Что есть вриксы, которые пожирают друг друга?
— Да. Их называют странниками духа.
Келли уставилась на него с открытым ртом.
— О, это такой пиздец.
— Давным-давно странники духа объявили войну теневым охотникам. Они взяли многих теневых охотников живыми, чтобы принести в жертву богам, похороненным в глубинах… и пожрать их. Но сила теневых охотников была для них слишком велика. Они бежали в самые темные туннели, и мой вид закрыл эти туннели, чтобы не дать странникам духам вернуться. Но когда я был выводком, нам говорили быть осторожными, потому что странники духа поджидали в туннелях, хватая одиноких копателей и утаскивая их в темноту внизу.
— Рассказывать такое ребенку — ужасно, — ошеломленно сказала Келли. Бояться монстров под кроватью — это одно, но человеческие родители обычно делали все возможное, чтобы уменьшить такие страхи. Слышать, как родители говорят, что в темноте прячутся хищные существа, которые только и ждут, чтобы украсть тебя и съесть…
Как Уркот жил в таком страхе?
— Быть копателем опасно, — ответил он, его слова были хриплыми и резкими от горя. — Лучше осознавать и бояться, чем не знать. Я никогда не видел странника духа… И все же вриксы иногда исчезали в туннелях. Возможно, они просто терялись… Я не знаю. Но большинство из них больше никто не видел.
Потирая голые руки, как будто это могло избавить ее от глубокого, внезапного озноба в костях, она посмотрела вниз, в темноту туннеля, куда не проникал свет.
— Но это всего лишь жуткая история, верно? На самом деле здесь нет странников духа.
Когда он ответил не сразу, Келли снова посмотрела на него.
— Уркот? На самом деле их здесь нет, верно?
Но он повернулся, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда они пришли, и его жвалы снова задергались.
— Там, где падали камни… На стенах были следы. Следы когтей на камне, — Уркот снова встретился с ней взглядом. — Не думаю, что мы здесь одни.
Глаза Келли расширились, и слова вырвались у нее прежде, чем она смогла их остановить.
— Что за хрень ты несешь?
Ее голос эхом разнесся по туннелю, возвращаясь к ней.
Уркот обнял ее за талию и прикрыл ей рот ладонью, глядя широко раскрытыми глазами в темноту.
Снова воцарилась тишина.
— Мы должны говорить тихо, Келли, — сказал он чуть громче шепота.
Она уставилась на него, чувствуя, как глубоко укоренившийся холод разливается по ее телу.
Он сосредоточил свое внимание на туннеле.
— Я не знаю, были ли следы оставлены вриксом или зверем. Но если в этих туннелях есть странники духа, они могли услышать камнепад. Они могут прийти. Нам нужно уходить.
— Мы умрем? — спросила она, уткнувшись в его ладонь.
Он повернул к ней лицо, и эти ярко-синие глаза встретились с ее глазами.
— Нет, — сказал он яростно. — Я буду защищать тебя.
Уркот погладил ее по волосам и провел большим пальцем по щеке.
— Ничто не причинит тебе вреда, самка.
Они молча продолжили путь, Келли с новой порцией беспокойства следовала по неровному туннелю, по мере того как его уклон уводил их все глубже и глубже под землю. Уркот держался рядом с ней, помогая перебираться через горы камней и валуны покрупнее. Хотя он ничего не говорил, одно его присутствие действовало успокаивающе.
В стенах были расщелины, слишком низкие и узкие, чтобы Уркот мог пробраться туда, но это не остановило разыгравшееся воображение Келли. Она ожидала увидеть пылающие красные глаза, уставившиеся на нее из этих темных провалов, или когтистые руки, протянувшиеся, чтобы схватить ее и утащить в пропасть.
Прекрати, Келли. Это не помогает. Ты просто накручиваешь себя.
Тишину нарушил новый звук. Сначала он был слабым, но постоянным и становился все громче по мере того, как они шли. Вскоре она смогла определить его — журчание бегущей воды.
Келли была рада чему-то, что может нарушить эту удушающую тишину, кроме их гулких шагов.