Солнце уже клонилось к закату, когда Уркот и Джезахал присоединились к Зоталу и остальным снаружи пещеры. В окружающих джунглях сгущались тени, а в просветах листвы над головой виднелись красно-золотые облака на фоне розового неба, что вскоре потемнеет до фиолетового.
Хотя воздух был горячим, густым и благоухал растениями и гнилью, Уркот с радостью впустил его в свои легкие. Гораздо лучше, чем дышать пылью.
Вместе Уркот и терновые черепа отправились домой, следуя вдоль подножия скалистых холмов и утесов, которые образовывали одну сторону долины, окружавшей Калдарак.
Даже заходящее солнце давало лучший свет, чем светящиеся кристаллы пещеры, возвращая пыльным шкурам терновых черепов немного цвета.
В то время как старшие терновые черепа не проявляли никаких признаков того, что они пострадали от камнепада, младшее трио лишь постепенно избавлялось от свей нехарактерной смирности. Их голоса стали для Уркота частью звуков джунглей — ничем не отличаясь от шелеста листьев, скрипа дерева или отдаленных криков зверей.
И ни один из этих звуков не мог заглушить те, что раздавались в его сознании. Оглушительный грохот падающих камней, сыплющихся дождем на пол пещеры; напряженные, мучительные, приглушенные крики…
Не здесь, не сейчас.
Он не мог позволить этим воспоминаниям похоронить его. Не мог. Ему нужно быть как камень, устойчивым, надежным, непоколебимым. Его сила поддержит силу других копателей. Больше никаких трещин.
Поэтому он зашагал дальше, заставляя себя отвечать на шутки своих товарищей, говоря себе, что в его груди не нарастает мучительный рев, который ему нужно выпустить.
Уркот знал, что путь до Калдарака короток, но казалось, что прошел почти восьмидень, когда они достигли подножия водопада, вытекавшего из храма на вершине холма высоко над ними. Туман холодил воздух, и звук воды, падающей в бассейн, перекрыл все остальные звуки — за исключением звуков из его прошлого.
Талкен подошел к краю бассейна, снял с плеча сумку и поставил ее вместе с поясом и инструментами на камень.
— Идем. Давайте смоем пыль и наши заботы.
Остальные терновые черепа присоединились к нему, побросав свои пожитки у кромки воды.
Уркот попятился. Его сердца бешено колотились, а грудь словно сдавило. Он смотрел на этих терновых черепов, своих друзей, и все, что он мог видеть, — это пять вриксов, которые чуть не погибли, будучи под его ответственностью.
— Ты боишься, что утонешь, Трехрукий? — спросил Зотал, оглядываясь через плечо, когда ступил в воду.
Остальные добродушно защебетали. Уркот выдавил из себя собственную трель, надеясь, что она прозвучало не так натянуто, как ощущалась.
— У камня больше шансов поплыть, чем у меня. Но… прохладная вода не помогает моим старым ранам.
Тупая боль запульсировала в левом боку, словно в ответ на ложь, и на одно короткое, жестокое мгновение он почувствовал руку, которую у него отняли семь лет назад.
Он едва удержался от желания прикрыть шрам рукой.
Хотя терновые черепа и выразили свое разочарование, спорить они не стали. Уркот был им за это очень благодарен. Ему нужна была тишина, нужно было одиночество, нужно было время. Время замедлить его сердца, выровнять дыхание и снова похоронить свои воспоминания глубже, чем самый темный, самый длинный забытый туннель Такарала.
Оставшись один, он направился к парадной лестнице, служившей входом в Калдарак, поприветствовал пару терновых черепов, стоявших на страже у ее подножия, и поднялся по винтовым ступеням в гущу деревьев. Достигнув платформы наверху, он нисколько не успокоился; ему предстояло пересечь множество таких платформ и несколько мостов, прежде чем он сможет претендовать на одиночество.
Спеша к своему логову, он приветствовал терновых черепов, мимо которых проходил, так любезно, как только мог. Каждый такой обмен репликами, каким бы коротким он ни был, усиливал давление внутри него, делая каждый вдох тяжелее, каждое удар сердец громче.
Его шаг замедлился, когда он увидел нескольких своих соплеменников впереди — Кетана, несущего своего птенца, Акалана, в сопровождении Рекоша, Уилла и Диего. Красные отметины Рекоша резко выделялись на его черной шкуре, сильнее, чем пурпурные отметины Кетана. Два врикса были для Уркота как братья, их объединяла такая крепкая связь, что даже боги не смогли бы ее разорвать. Уилл и Диего были супружеской парой, людьми из другого мира за пределами звезд, как и Келли, но они также стали семьей.
Возможно, Уркот успеет развернуться до того, как они его заметят, и пойти другим путем…