Уркот запустил когти в ее волосы.
— Дыши. Успокойся.
Ничто в этой ситуации не было правильным, ничто не было в порядке, за исключением Уркота. Пока они вместе, она действительно в безопасности.
Они обнимали друг друга, пока их сердца постепенно замедлялись, дыхание успокаивалось, и ее дрожь наконец прекратилась.
Но когда она глубоко вдохнула его запах, то почувствовала кое-что еще.
Запах крови.
Келли отпрянула от него, схватив за предплечья, пока осматривала его грудь и руки.
— Ты ранен? Тут кровь. О черт, здесь так много крови.
Уркот оглядел себя. Часть этой крови определенно принадлежала ему: она могла видеть царапины и порезы.
Он хмыкнул.
— Я в порядке.
— Но там царапина…
Уркот крепко взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
— Я в порядке, Келли. Я быстро поправлюсь.
Она прерывисто вздохнула и провела пальцами вверх и вниз по его предплечьям, неуверенная, пытается ли успокоить его или себя.
— Хорошо. Хорошо.
Его большой палец погладил ее по щеке.
— Ты в порядке?
Она кивнула.
— Я в порядке.
— Хорошо, — его жвалы дрогнули. — Храбрая самка. Ты защитила меня.
Тепло залило ее щеки от его похвалы.
— Я пыталась.
Он поднял верхнюю руку и провел тыльной стороной когтей по ее щеке.
— И это очень смело, да? Пытаться, даже когда страшно. И ты не просто пыталась, Келли. У тебя получилось.
Издав трель, Уркот приблизил свое лицо к ее.
— Я, должно быть, тебе нравлюсь.
Келли усмехнулась, когда тепло внутри нее разгорелось еще сильнее.
— Да.
Очень сильно.
— Хорошо, — промурлыкал он. — У меня твердая голова, но я не хочу испытывать ее о твой камень.
— Фу, — Она толкнула его в грудь. — Не смешно.
Он защебетал, выпрямляясь.
Уголки ее губ дрогнули, прежде чем сложиться в улыбку.
— Ладно, может, так оно и есть. Но мне все равно не нравится мысль о том, что тебе причинят боль.
— Ах, Келли… — он придвинулся ближе и обхватил ее лицо своими большими, сильными руками. — Я приму любые раны, чтобы защитить тебя.
Глаза Келли расширились, а живот затрепетал.
Все мужчины, что были у нее в прошлом, оказались пустыми. Их заботили лишь они сами, их желания, их удовольствие. После того, как ей разбил сердце первый парень, которому она отдала свою невинность, и отношений с парнями в колледже, интересовавшимися только тем, что могут от нее получить, Келли потеряла интерес к отношениям. Возможно, она даже разуверилась в самой их сути.
Не было никаких обязательств, никакого… партнерства. Никакой заботы.
Сами по себе слова, сказанные Уркотом, были более значимыми, чем все, что когда-либо говорили ей те другие парни. Но в сочетании с тем фактом, что он повторял эти слова каждый день, все эти месяцы их знакомства, даже не прося ничего взамен?
Я действительно ничего не замечала.
Врикс, стоящий перед ней, хотел ее. Не из-за того, что она могла ему дать, а из-за того, кем она была.
И я хочу его.
Прежде чем она успела отреагировать или придумать ответ, он опустил руки и отступил в сторону, наклоняясь, чтобы забрать ее сумку. И все слова, которые она могла бы произнести, замерли у нее на языке, когда она увидела тело бледного врикса на земле перед собой.
Келли взяла фонарь и подошла к вриксу. Хотя он был явно мертв, она для верности пнула его по ноге. Когда он не двинулся с места, она подошла ближе и присела на корточки, направив на него фонарь.
Краткий кошмарный проблеск, который она увидела, когда он напал на нее, был реальным.
Его шкура была бледной, болезненно-белой, а тело истощенным, с длинными, нескладными конечностями, измазанными грязью и кровью. Местами она могла видеть кости, проступающие сквозь его шкуру, особенно на груди, где шкура прилипала к ребрам. Злобно длинные, острые когти торчали из его пальцев, как лезвия. Но страшнее всего было его лицо.
У теневых охотников и терновых черепов не было губ, как у людей. Их твердые рты скрывали клыки, когда были закрыты. Но зубы этого врикса были выставлены напоказ, как у голого черепа, длинные, тонкие и заостренные. Восемь черных глаз-бусинок были открыты и безжизненны, по три пары располагались друг над другом, а последняя пара меньшего размера располагалась вне этого ряда.
Келли уставилась на его когтистые жвалы и содрогнулась. Они напомнили ей ротовые органы верблюжьего паука.
Это было существо, созданное для раздирания плоти.
— Это… это…