Его мускусный, землистый, опьяняющий аромат расцвел вокруг нее, окутывая ее чувства, но в нем был еще один слой, которого она раньше не замечала, от которого у нее потекли слюнки. Корица и гвоздика.
Он пахнет так чертовски аппетитно.
С каждым движением ее руки его хватка на ней крепла. Его дыхание становилось все более резким и неровным в тишине их маленького убежища, и она чувствовала, как бьется его пульс, несмотря на то, что ее рука лежала на его груди, а кулак сжимал его член. Каждое движение его таза, каждое низкое рычание, каждая моментальная реакция возбуждали и ее. Огонь, пылающий в нем, тепло, окутывающее ее пальцы, росло и росло, и пламя внутри нее разгоралось, отражая это.
Она чувствовала, как дрожь желания охватывает ее бедра. Ее киска жаждала его прикосновений, жаждала быть наполненной. Ее киска жаждала этого твердого, как камень, члена. Не фантазии, не игрушки, какими она часто пользовалась в своей прошлой жизни, а плоть и кровь, густая и горячая. Реальная.
Келли раздвинула бедра, отталкиваясь от его застежек, и почувствовала дуновение воздуха на своей разгоряченной плоти, когда ее нога коснулась ноги Уркота.
Его грудь раздулась от глубокого вдоха, а затем завибрировала от рычания, такого низкого и звериного, что оно отразилось прямо в сердцевине Келли, заставив ее клитор запульсировать. Это был хищный звук, так не характерный для всегда контролирующего себя, размеренного врикса, которого она знала, и, Боже, как это было сексуально.
Быстрее, чем она успела осознать, он толкнул ее в бедро, перекатывая Келли на спину и нависая над ней. В одно мгновение они лежали на боку, а в следующее он уже был над ней, его предплечья уперлись по обе стороны от ее головы, а передние ноги согнуты в суставах на шелковом ложе. Его плечи вздымались от этих резких вдохов, а член пульсировал в ее неослабевающей хватке.
Нижняя рука Уркота чуть крепче сжала ее бедро, сильнее прижимая когти к ее плоти. Эта небольшая боль только еще больше завела ее.
Она думала, что контролирует ситуацию? Она думала, что диктует темп этого исследования, что он был как глина в ее руках? Нет. Он мог захватить контроль в любой момент, когда захотел.
И он это сделал.
Келли потребовалось собрать все силы, чтобы не извиваться под ним, не сжимать бедра вместе в тщетной попытке облегчить ноющую боль в киске.
Его глаза, восемь синих огоньков, встретились с ее глазами. Она почувствовала себя крошечной, когда его тело вот так нависло над ней. Совершенно беспомощной. И в то же время она чувствовала себя в абсолютной безопасности. Прикусив нижнюю губу, она выдержала его взгляд, молча призывая его продолжать, делать все, что он захочет.
Руки Уркота стиснули шелк под ними в кулаки. С рычанием он резко двинул таз вперед. Его член скользнул в ее руке, заставляя сжать его узел и спуститься к основанию.
Келли переместила другую руку к его члену и обхватила его пальцами, одна ладонь поверх другой. Она посмотрела вниз. Даже при слабом освещении она могла разглядеть, что он был таким же синим, как и его светящиеся отметины.
Упираясь средними и задними ногами в пол пещеры, он двигал бедрами, его член скользил взад и вперед в ее руках, все быстрее и быстрее. Делая толчок, он опустил голову, впитывая ее запах с каждым прерывистым вдохом, каждый его выдох прерывался рычанием. Его черные волосы с синими и белыми прядями падали на плечи и обрамляли лицо. Но даже когда его темп стал бешеным, а когти погрузились глубже, царапая камень под шелком, он не сводил с нее глаз.
Это был Уркот. Барьеры сняты, контроль отброшен. Это был он в своем самом первобытном состоянии.
И Келли, черт возьми, это нравилось. Он был прекрасен.
Она улыбнулась ему, держа руки крепкой хваткой вокруг его члена, пока он трахал ее ладони, покрывая их своей смазкой, которая, как она чувствовала, стекала ей на живот.
Темп Уркота замедлился. Его член увеличился, заставляя пальцы Келли раскрыться еще шире, и задрожал в ее объятиях. Он открыл рот, обнажив клыки, и наклонил голову ближе к ней, прежде чем повернуть ее в сторону и прикусить свое предплечье. Келли ахнула, ее глаза расширились, но она не отпустила его.
Он зарычал в свою руку, когда его бедра дернулись, и он вздрогнул. Горячее семя вырвалось из его члена, проливаясь на ее живот и грудь. Он зарычал, сильнее укусив себя, впившись взглядом в Келли, пока поток за потоком сперма изливалась на нее.