Что бы сделали его друзья?
Это не имеет значения. Их здесь нет.
Все, что имело значение, — это то, что он будет делать. Ему и Келли нужно было продолжать двигаться, а для копателя путь вперед часто был трудным.
Его сердца забились немного быстрее и тяжелее, когда он вернул свое внимание к Келли. Он знал, что иногда, чтобы защитить свою пару, ему придется подвергнуть ее опасности. Как это могло одновременно соответствовать его инстинктам, и в тот же время противоречить им, когда дело касалось ее?
— Мы пройдем, — прошептал он.
Глаза Келли округлились, брови приподнялись, а губы приоткрылись. Она слегка повернулась на бок, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Это… Уркот, мы не можем…
Он успокоил ее, прижав палец к ее губам. Поманив Келли другой рукой, он отступил от края, встал и вернулся в туннель. Она последовала за ним. Как только они отошли на несколько шагов от выступа, он велел ей повернуться, открыл ее рюкзак и достал влажное одеяло.
Натянув одеяло им на головы, он опустился на суставы согнутых передних ног, потянув ее вниз, чтобы она опустилась перед ним на колени. Свет кристалла освещал ее лицо снизу, отбрасывая на него причудливые тени.
— Это для того, чтобы заглушить наши голоса? — спросила она еле слышно.
Уркот кивнул. Он выдержал ее пристальный взгляд и положил руки ей на плечи.
— Мы должны пройти мимо, Келли.
— Уркот, это самоубийство. Мы можем просто вернуться, — она указала в направлении, откуда они пришли. — Было много других туннелей, которые мы могли бы попробовать, так ведь?
Но складка между ее бровями и осунувшееся лицо говорили о том, что она уже осознала то, что Уркот понял чуть раньше — пути назад не было.
— Черт, — Келли закрыла глаза и сделала медленный, глубокий вдох. — Ладно. Ладно…
Он нежно сжал ее плечи и коснулся головным гребнем ее лба.
Сделав еще несколько вдохов, Келли открыла глаза.
— Ты уверен насчет этого? Их много.
Уркот скользнул рукой к ее шее, проведя большим пальцем по подбородку.
— Да.
— Чертовски много их, Уркот.
Его жвалы дернулись вверх, и он едва сдержал щебет.
— Да. Я тоже боюсь. Но мы сбежим.
Келли кивнула, не отстраняясь, отчего ее мягкая кожа коснулась его твердой шкуры.
— Да, хорошо. У странников духа… кажется, у них недоразвитые глаза. Плохое зрение, очень чувствительное к свету. Они используют какую-то форму эхолокации, поэтому у них, вероятно, отличный слух, а их обоняние, похоже, сравнимо с твоим. Можем предположить, что они также чувствительны к вибрациям и потоку воздуха, как и ты. Они адаптированы к этой среде.
— Но там, внизу, уже много различных звуков, и я бы предположила, что в воздухе витает достаточно ароматов, чтобы они не сразу заметили наши. И вполне вероятно, что они не будут ожидать, что кто-то просто так войдет в их улей, поэтому у них будет ослаблена бдительность. Если мы будем вести себя абсолютно тихо и будем двигаться в отдалении…
Он знал Келли достаточно хорошо, чтобы понять, что она сказала все это вслух не для того, чтобы проинформировать его, а чтобы собраться с мыслями, озвучить свои переживания. Чтобы убедить себя в правильности действий.
— Они не узнают, что мы здесь, — сказал Уркот.
— Верно. Надеюсь. И если они все-таки обнаружат нас… — переложив рюкзак спереди, она протянула руку и вытащила сломанный фонарь. — Это даст нам несколько секунд, чтобы убежать, если кто-нибудь из них подойдет слишком близко.
Она открыла его сумку и сунула внутрь фонарь.
— Хорошо, самка, — Уркот обнял ее за талию и прижался ртом к ее губам в долгом поцелуе. Она обвила рукой его шею и притянула к себе, обнимая еще крепче.
Это был момент экстаза, чистого и сияющего, не запятнанного окружающей тьмой.
Он поспешно собирал эти мгновения в своей памяти, и каждое мечтал продлить в блаженную вечность. Но это лишь помешало бы ему пережить все те новые мгновения, что ожидали в мутных водах будущего.
Уркот вдохнул ее запах. Он был сладким и сильным, нес в себе стойкий аромат ее эссенции. Жар наполнил его кровь, давление усилилось в области таза, и его пальцы дернулись и потянулись к ней, когда желание, которому, как он думал, он сопротивлялся, с яростью вернулось.
Ее аромат.
Прервав поцелуй, он отдернул застежки, скрещивая их над своей щелью и надавливая достаточно сильно, чтобы вызвать пульсирующую боль. Тяжело вздохнув, он сказал:
— Клянусь их глазами Восьмерых.
Келли отстранилась от него.