— Что случилось?
— Твой запах.
— Что с ним?
— Это слишком сильный. И… уникальный.
Она наморщила лоб.
— Потому что я человек?
— Да. А еще твоя киска.
— Моя… — ее глаза расширились. — Ооо.
Затем она сверкнула глазами и ткнула его пальцем в грудь.
— Ты хочешь сказать, что все это время от меня так пахло, а ты ничего не сказал?
Уркот фыркнул.
— Это лучший запах. Но если тебя учует странник духа…
Первый странник духа, с которым они столкнулись, вероятно, учуял запах Келли и пришел исследовать источник, голодный и любопытный.
— Ладно, нам нужно как-то скрыть мой запах, — прошептала она, теребя край одеяла. — Я не думаю, что простое обтирание водой сильно поможет.
Келли выбралась из-под одеяла и сделала шаг назад, ее ботинки мягко захрустели по земле. Уркот сдернул одеяло с себя.
Она вздрогнула, посмотрела вниз и остановилась, наклонив голову, когда ее лицо просветлело.
— Подожди. У меня есть идея.
Сняв бурдюк с водой, Келли намочила тряпку и быстро протерла внутреннюю поверхность бедер и промежность. Уркот восхищенно наблюдал, жалея, что это не его рука моет ее. Но он знал, что не может доверить себе просто очистить ее. Он знал, что не сможет смыть ее соки и остановиться на этом.
В подобной ситуации спаривание не должно было быть даже мимолетной мыслью, но все же оно оставалось непреодолимым желанием, постоянно терзавшим его разум. Это желание к ней было голодом, который невозможно утолить. И, казалось, оно не уменьшалось даже в такие моменты, как этот, когда напрямую сталкивалось с мощным инстинктом защищать ее.
Келли присела на корточки, убрала ткань в рюкзак, затем провела руками по земле, собирая кучку мелкой пыли. Она зачерпнула ее и провела по рукам, отчего ее смуглая кожа приобрела серый оттенок. Это напомнило Уркоту о постоянных пятнах на его пальцах и кончиках ног от работы с камнем.
Внезапно поняв, что она делает, он почувствовал себя дураком из-за того, что сразу не подумал об этом. Так просто и в то же время так умно. Его жвалы приподнялись.
— Ты становишься единым целым с камнем.
Вставая, покрывая ноги еще большим количеством пыли, она улыбнулась ему.
— Надеюсь, это сработает.
После того, как она покрыла кожу и пригладила одежду и волосы, она собрала еще пыли и подошла к нему. Ее ладони коснулись синих отметин на его плечах, приглушая их сияние. Даже легкое трение пыли о его шкуру не могло уменьшить трепета, который у него вызывало ее прикосновение.
— Моя самка умна, — сказал Уркот, легонько проводя пальцем по ее руке.
Она издала мягкий, хриплый смешок, и ее губы изогнулись в улыбке, отчего на щеках стали заметны ямочки.
— И она красивая, — добавил он. — Очень красивая.
Келли придвинулась ближе и провела пальцами по отметинам на его головном гребне.
— Даже покрытая пылью?
— Независимо от того, в чем ты. Всегда самая красивая.
Ее улыбка стала шире, и она прижалась губами к его рту в нежном поцелуе. Обменявшись с ним взглядами, она тихо сказала:
— Давай убираться отсюда, чтобы мой большой добряк-самец мог показать своей хорошенькой паре, как сильно она ему нравится.
— Я не добряк, самка, — прорычал он, — но ты мне нравишься. Очень, очень нравишься.
И он намеревался показать ей, насколько сильно. Он будет боготворить ее до тех пор, пока она не запоет от удовольствия, вкусит ее так, как страстно желал, наполнит ее своим семенем, не оставит сомнений в том, что она принадлежит ему отныне и навсегда.
Как только она скрыла все его отметины, он схватил ее сумку, намереваясь запихнуть одеяло внутрь. Но что-то внутри привлекло его внимание. Он вытащил ее нож, уютно спрятанный в маленьких ножнах.
Уркот отложил одеяло и вытащил клинок. Хотя оружие было небольшим, он знал, что оно исключительно острое и прочное, превосходящее все, что могли изготовить вриксы. Повернув нож рукояткой к ней, он протянул его Келли.
Она нахмурилась, увидев его.
— Если нас обнаружат… Я не хочу, чтобы ты была без оружия, — тихо сказал он.
— Да. На всякий случай, — она взяла нож, держа острие под углом вниз.
Закрыв ее рюкзак, Уркот помог ей перекинуть его через плечи, затем помог забраться к нему на заднюю часть. Она устроилась, обхватив руками его грудь, а бедрами — живот, зажав в кулаке нож лезвием в сторону от него.
Он вернулся на выступ, возвышающийся над полом пещеры. Тот тянулся вдоль правой стены, постепенно спускаясь, и выглядел как намеренно проложенная тропа, хотя и не использовавшаяся долгое-долгое время.
Убедившись, что Келли надежно сидит, он начал спуск. Каждую нить его внимания словно потянули в другом направлении. Ему нужно было не только наблюдать за странниками духа, но и осматривать каждый участок пути, следить за тем, чтобы каждая нога ступала точно в нужном месте с точно правильным нажимом, чтобы звук потревоженного камешка или шелест растения не привлек нежелательного внимания. Необходимое внимание и контроль были напряжением для всего существа Уркота, его тела и разума.