— Ты собираешься просто стоять там или присоединишься ко мне?
Защитник, даруй мне силу.
— Ты знаешь, я не могу остаться в стороне, — сказал Уркот так любезно, как только мог, надеясь, что не выдал этой внутренней борьбы. Сняв свой пояс и сумку и положив их рядом с вещами Келли, он ступил в бассейн и опустился рядом с ней, издавая трель, когда тепло окутало его. Даже несмотря на то, что вода покрывала большую часть его тела, это не могло сравниться с жаром внутри.
Несмотря на его неистовое желание, вода была приятной, успокаивая многочисленные боли в теле.
Ну, все, кроме одной.
— Приятно, да? — спросила она.
— Так и есть, — ответил он, вытягивая передние ноги и подгибая остальные, чтобы позволить себе глубже погрузиться в воду.
Келли вздохнула и закрыла глаза.
— Я почти могу представить, что мы снова в Калдараке. Снова в храме.
— Мы вернемся очень скоро. А потом мы останемся в храме столько, сколько ты пожелаешь, пока не станем черносливом.
Она усмехнулась.
— Я не думаю, что ты станешь черносливом.
— Мы все равно останемся там столько, сколько ты пожелаешь.
Тепло снова разлилось в его груди, когда ее губы изогнулись в улыбке.
Между ними воцарилась приятная тишина, прерываемая только тихим падением капель, доносившимся откуда-то из глубины пещеры. И хотя Уркоту приходилось быть настороже в поисках любых признаков приближения странников духа, он чувствовал себя гораздо более расслабленным, чем когда-либо за долгое-долгое время.
— Знаешь, — сказала она, глядя в потолок, — здесь очень красиво. Я имею в виду, если игнорировать тот факт, что все эти извивающиеся светящиеся штуковины — черви, это все равно что смотреть на звезды. Я почти могу забыть, что мы застряли в пещере, и представить, что мы в каком-то волшебном убежище.
Он обратил свое внимание наверх. Все эти черви и их блестящие нити действительно напоминали звездное ночное небо, а их отражения на поверхности воды создавали впечатление, что они с Келли купаются в бассейне, полном звезд.
— Я рада, что я здесь, с тобой, Уркот.
Уркот перевел взгляд на Келли и обнаружил, что она смотрит на него, выражение ее лица смягчилось, а взгляд сиял ярче, чем любая звезда. Он опустил передние ноги в воду перед собой и положил на них руки.
— Хотел бы я защитить тебя от всего этого, Келли.
Она сделала глубокий вдох и выпустила воздух со словами:
— Я знаю, — откинув голову назад, она согнула ногу, так что колено показалось из воды, и провела рукой по нему вниз, по бедру. — Но даже если ты не смог уберечь меня от этих испытаний, ты защищаешь меня, пока мы проходим через них.
Его взгляд снова вернулся к ее грудям. Волнение в воде, вызванное ее движением, заставило их снова закачаться, и он вспомнил, какими мягкими и податливыми они были, как идеально ложились в его ладони.
Келли тихо хихикнула.
— Я вижу, ты пялишься на них.
Он защебетал, но не смог заставить себя отвести взгляд.
Она подняла руки и обхватила нижнюю сторону своих грудей, поднимая их из воды и прижимая ближе друг к другу.
— Тебе нравится смотреть на мое тело, Уркот? Тебе нравится, какое оно мягкое? Какая мягкая у меня грудь?
Ее руки ласкали эту упругую плоть, делая то, что Уркот жаждал сделать сам.
Его застежки согнулись, впиваясь в тело достаточно сильно, чтобы причинить боль, когда его стебель набух внутри разреза. Он никогда не осознавал, насколько соблазнительно было видеть, как она прикасается к себе таким образом, но после того, как она ласкала клитор в пещере, ему захотелось большего. Он хотел видеть, как она доставляет себе удовольствие, глядя на него, хотел видеть, как в ее глазах загорается похотливый огонь.
Единственным ответом, который он мог ей дать, было отрывистое «Да».
— Когда ты застал меня купающейся в храме, как долго ты наблюдал за мной?
— Недостаточно долго.
Улыбаясь, Келли обвела большими пальцами соски. Они затвердели у него на глазах, превратившись в крошечные пики, по которым ему страстно хотелось провести языком.
— Ты хотел меня тогда? — спросила она. — Ты хотел трахнуть меня, Уркот?
— Да. Я хотел заявить на тебя права. Сделать тебя своей.
— Ммм… Я тоже тебя хотела, — она сжала свои груди. — Я смотрела, как ты купаешься. Смотрела, как светятся твои отметины, как двигаются твои мышцы, и когда я втирала масло в твою шкуру и чувствовала эти мышцы под своими ладонями…
Ее руки оторвались от груди, и она встала. Вода каскадом стекала по ее телу. Он боролся с желанием провести языком по ее коже и слизать все до последней капли.