Келли сократила расстояние между ними и уперлась руками ему в грудь. Она легонько прошлась мелкими поцелуями по его подбородку и шее, в то время как одна из ее рук погладила его живот и погрузилась под воду.
Дрожь пробежала по его телу от ее прикосновения. Положив руки ей на бедра так, что пальцы с когтями впились в ее податливую плоть, Уркот судорожно вздохнул. Его застежки ослабили хватку.
Она провела пальцем по его щели, погладила ее, лаской заставляя раскрыться шире.
— Я хотела знать, как будет ощущаться твой член внутри меня.
— Келли…
Она просунула пальцы в его щель.
Его стебель вырвался на свободу, и тонкие нити, удерживавшие его, лопнули, разорванные простейшим прикосновением его пары.
Зарычав, Уркот подхватил Келли на руки. Она удивленно вскрикнула, когда он поднялся из воды и вышел из бассейна. Его фильеры уже работали, производя шелковую нить, которую он перекинул с одной из своих задних ног в нижнюю руку.
— Ты играешь, самка, — прорычал он. — Я не могу.
Келли усмехнулась, когда он поставил ее на ковер из растений. Инстинктивно, без раздумий, его руки быстро обвили шелковую нить вокруг ее торса, обрамляя мягкие груди. Ему нужно было связать ее, покорить. Спасения не будет. Она была его.
— Я думала, ты любишь игры, — сказала Келли со смехом. — Уркот, подожди!
— Нет. Не подожди, — он просунул нить между бедер Келли, где она вдавилась в ее щель, прямо над клитором. Он решительно дернул за нее.
Келли вздрогнула, задыхаясь, ее рука ударила его по груди.
— О, черт. Уркот!
— Нет, — он потянулся к ее запястью.
Она отдернула руку и со смехом поймала его.
— Уркот, подожди. Пожалуйста!
Он замолчал, встретившись с ней взглядом.
— Наконец-то мы в безопасном месте, где тепло и светло, — сказала она. — Давай не будем торопиться. Я хочу исследовать тебя.
— Не торопиться? — он зашипел, когда его застежки дернулись по обе стороны от ноющего, пульсирующего стебля, а кулаки сжали нить. — Я должен быть внутри тебя, женщина.
— И ты будешь, я обещаю. Потому что я тоже этого хочу. Но сначала у меня есть кое-что еще на уме, — Келли опустила его руку, переместив ее себе между ног, и положила его пальцы поверх нити над ее щелью. Ее глаза не отрывались от его, пока она терлась о его пальцы, опустив ресницы. — Разве ты не хочешь попробовать меня на вкус?
Воспоминание о ее вкусе дразняще заплясало у него на языке, почти заставив его зарычать, и стебель в отчаянии напрягся в пустом воздухе. Его потребность в ней была пыткой, но искушение попробовать другой вкус, настоящий вкус, было тем, от чего он не мог отказаться.
Он обхватил пальцами ее киску твердо, собственнически, вырвав у нее стон.
— Блядь. Да. Мне это нужно, Келли.
— Хорошо, потому что я тоже хочу попробовать тебя на вкус.
Попробовать его на вкус?
Взгляд Уркота переместился на рот Келли, на эти пухлые, податливые губы. От резкого повышения давления внизу живота суставы ног внезапно ослабли.
Она поймала его за жвалы, заставляя снова посмотреть ей в глаза.
— Ляг на спину.
Внутри него бушевала битва, когда он смотрел на нее.
Возьми ее. Предъяви на нее права.
Его побуждение, его инстинкт, его потребность — овладеть ею и наполнить своим семенем. Это было брачное безумие, окутавшее его разум багровым туманом, распространяющее огонь по крови с каждым ударом его сердец.
Но потребность — это не то же самое, что желание. Он хотел этого момента с ней, хотел попробовать ее на вкус, хотел упиваться удовольствием вместе с ней. Он хотел исполнить любую ее прихоть. И чтобы они оба получили то, чего хотели, ему придется ухватиться за эти истрепанные нити самоконтроля. Ему придется побороть свой инстинкт и противостоять безумию.
Формирователь, уничтожь меня, я хочу этого.
Стиснув челюсти, он отстранился от нее. Его шкура гудела, и он ощущал каждую ниточку расстояния между их телами, пока укладывался на спину на ложе из мха и лиан, подогнув ноги кверху. Его член стоял торчком на открытом воздухе, пульсируя от желания.
Приподнявшись на локтях, он наблюдал, как Келли приближается, ее тело было облачено в его шелк, а губы изогнуты в соблазнительной улыбке.
Она остановилась рядом с ним и провела пальцами по суставу ноги, окидывая его пристальным взглядом.
— Боже, ты выглядишь так чертовски сексуально в таком виде.