Выбрать главу

– Это Конан, – закричал Эйольв, дравшийся здесь же. Он решил умереть, не спасая свою жизнь бегством, к тому же в горячке сечи ему казалось, что на бегство сил у него больше нет.

– А, рыжебородый, я все же нашел тебя! – закричал Конан и бросился на убийцу своего клана.

Дальше вихрь боя разлучил Эйольва и командира наемников. Он отбивался уже во внутреннем дворике, а в ворота врывались все новые и новые отряды киммерийцев. В руках у них были факелы. Кто-то тащил бревна, чтобы высаживать двери башен, где затворились последние защитники Венариума.

В голове Эйольва распустился громадный огненный цветок – он заорал так, как никогда в жизни, и бешено вращая мечом, устремился к воротам. Каким-то чудом ему удалось прорубиться сквозь поток черноголовых врагов, которые, увидев кровавую пену на его губах и остекленелые глаза, расступались перед ним, как перед самим Диким Охотником. И в воротах, среди груды изрубленных тел, он увидел Атли. Шлем слетел с головы ванира, и рыжие кудри трепал ветер. Меч его был сломан, а напротив него стоял Конан. Варвар не обратил внимания на появление Эйольва. В тот миг паж мог ударить его в спину, но в руках была свинцовая тяжесть, и меча было не поднять. Кровавая пелена медленно сходила с его лица.

Конан протянул к Атли руку, в которой была зажата знакомая аквилонцу ржавая полоса:

– Узнаешь, Атли? Это работа киммерийского кузнеца, которого ты убил прямо у горна.

– Ну и что с того, выродок, – прохрипел ванир, направляя в грудь киммерийца обломок меча. – Тебе только и драться такими железяками. Хоть мой меч и сломался об эту штуку…

– А с твоего шлема я посбивал дурацкие рога, – докончил за него Конан. – Так что теперь ты отправишься вслед своей дружине, в Воды Забвения. Ты крепко держишь меч, Атли? – спросил он с внезапным интересом и опустил свое жуткое оружие.

– А как же! – прорычал Атли, и пальцы его на скользкой от крови рукояти побелели от напряжения.

– Хорошо! – с удовлетворением сказал Конан и, выпустив из рук стальную полосу, пнул ванира в голень.

Глаза Атли метнулись вниз, потом вверх, он замахнулся… И тогда Конан, бросившись вперед, ударил его пальцами в глаза.

– О Митра! – прошептал Эйольв.

Конан отбросил в сторону мертвого наемника, с отвращением вытер об одежду пальцы и повернулся к Эйольву.

– А, это ты, южанин. Дай-ка сюда меч. Итак, ты последний защитник крепости, и ты – мой пленник. Дядя твой, наверное, уже мертв, так что насчет выкупа я прогадал. Ничего не поделаешь, придется отпустить тебя на родину… Кром один только ведает, где она, эта твоя Антуя… Но это потом. После того, как мы сотрем с лица земли Венариум.

ПОСЛЕСЛОВИЕ. САГА ОБ ЭЙОЛЬВЕ

Крепость действительно была стерта с лица, и там поселились призраки. Конан, ставший знаменитым в родной Киммерии, отправил молодого дворянина в Аквилонию, вместе с ранеными, захваченными в плен, среди которых оказался и уцелевший чудом Троцеро Пуантенский… но этим двоим предстояло познакомиться лишь много позже.

Черноголовые варвары не пощадили лишь ваниров.

А затем кланы разбрелись по пустошам. Голова знаменитого Сапсана была водружена на Кровавое Копье и установлена на горе Бен Морг, чтобы тешить взор Крома.

Как явствует из истории Конана-Завоевателя, лишившись своего клана, он отправился в цивилизованный мир, и там началось его восхождение к трону. По крайней мере так об этом повествуют немедийские хроники.

Ваны, лишенные удачливого вождя, который мог бы объединить их разрозненные племена, вновь скатились к кровавым междоусобицам, заодно поставляя наемников всем воюющим армиям Севера.

А Эйольв, навсегда преисполнившись отвращением к войнам и сражениям, посвятил себя делу совсем не почетному для дворянина и сделался великим путешественником и первопроходцем хайборийского мира.

Он был первым из цивилизованных людей, кто пересек с севера на юг таинственную Вендию, побывал в землях за морем Вилайет. Анналы утверждают также, что он доходил с караванами купцов и до границ Кхитая. Спустя немало лет, когда Конан, будучи уже королем Аквилонии, встретил великого путешественника, то едва узнал в могучем мужчине, одетом на восточный манер и носившем к тому времени титул герцога Пеллийского, своего бывшего пленника Эйольва.

Эйольв Пеллийский стал придворным короля Конана Первого. И когда Немедийское королевство напало на Аквилонию, и Конан, беспомощный, в своем шатре клял всех богов, опутанный тенетами ахеронской магии, именно сотнику пеллийских копейщиков, а таково было звание советника короля в армии, было поручено пойти впереди королевских войск облаченным в черные доспехи своего короля – и погибнуть.

Так закончились земные пути Эйольва Пеллийского, носившего прозвание Валлан, данное ему королем Конаном, – что по-киммерийски означает Пленный.