Тело положили ничком в яму. Первые пригоршни снега Василий вывалил на вырезанный до костей зад, чтоб не видеть, что они натворили.
Раскинутыми руками и грудью сдвигал Жуков в могилу пласты снега, утаптывал и нагребал снова. В могилку воткнул сук, похожий на крест.
Вдвоем, сняв шапки, постояли они, не зная, что говорить, как молиться.
Григорий поклонился.
Спасибо, брат, накормил ты нас. Ты уж прости.
Безразличные к людским безобразиям стояли кругом обледеневшие сосны.
Каркнула ворона. Пошел редкий снежок.
Василий стоял как неживой, глаза замерзли, не моргали, видели только белое поле, перечеркнутое расплывшимся суком, да черный кустарник, торчащий из наста, как щетина из щек мертвеца.
Гуськов стряхнул у него снег с волос. Снова стряхнул. Жуков отстранился.
Я думал, снегом тебя припорошило, сказал Гуськов. - Ты поседел весь, Вася.