Признавая свою неосведомленность, директор шумно выдохнул и поднял ладони вверх.
Прикрыв за последним посетителем дня дверь директорского кабинета, старший секретарь тут же начал терзать себя сомнениями. Опытный служащий с легкостью мог отличить по глазам воина от торговца, и, конечно сразу понял, что тот седой господин несомненно воин.
В нем растревожился старый страх, что он все-таки совершил непоправимую ошибку. Что ему, старшему секретарю, следовало проявить твердость и отказать. Но как? Как он мог ему отказать? Он остался стоять у двери, ожидая, что директор сию же минуту выставит самоуверенного посетителя, а заодно уволит и его.
Но минута прошла, и из кабинета никто не вышел, хотя тонкий слух секретаря и уловил повышенные тона директорского голоса. И вторая минута прошла, все оставалось спокойно. Когда разошлись уже все, даже самые засидевшиеся работники, а старший секретарь остался в опустевшем помещении писарей и счетоводов совсем один, дверь кабинета открылась, а от увиденного глаза секретаря полезли на лоб. Директор, Сам лично вышел проводить до двери странного седого гостя, на прощание пожав ему руку. «Не, точно не уволят»- убежденно сказал себе старший секретарь.
Глава 36
Глава 36. У крепостных развалин.
Вася проснулся от возмущенных сдавленных криков Коротка и Акиминого, звучащего в противовес, успокающего бубнежа. Сразу открыть глаза ему не удалось, пришлось сначала сковыривать смерзшуюся на ресницах наледь. Он сел, окинул взглядом серый светлеющий небосвод, зачерпнул снегу, растер лицо, протянул руки к огню, попутно заглянул в котелок, для убыстрения разогрева поставленный прямо на горящее в костре бревно.
- Что за шум? - со сна на снегу голос звучал хрипло.
- Вася, ты это видел? Это сто такое? - увидев, что десятник проснулся, Мышонок перестал сдерживаться и завозмущался во весь голос.
- А что такое? - спросонья Вася еще толком не соображал.
Картина ему предстала действительно странноватая. Короток, непонятно зачем снявший теплую куртку, с закатанным чуть не до плеча рукавом левой руки, пытался вырвать эту свою руку из цепких Акиминых пальцев. Аким же коротковскую руку не выпускал, пытаясь, в свою очередь, приложить к ней светящийся нифриловый пятнадчик.
- Вы сдурели, - буркнул Вася.
- Вот. А я про сто, - Такая оценка происходящего со стороны десятника Мышонка ободрила, и он в очередной раз попытался вырвать свою руку. У него не вышло, и он воззвал, - Вася, сказы ему, а!
- Да, Акима, ты чего творишь? - Васе стало любопытно, - Ты чего на малахольном вздумал опыты ставить?
- Так он сам попросил, - Аким все-таки выпустил Коротка, потому что пятнадчик начал перегреваться и жечься. Он выронил монету и затряс рукой, - З-зараза мелкая.
- А я се просил? А? Я се просил? - голосил Мышонок, спрятавшись Васе за спину.
- Подожди, Короточек, не пыли, - Вася поморщился от его воплей, - Давай, пусть вон Акима сначала объяснит.
- Да, он с утра мне тут целую речь задвинул, - Акима с укоризной посмотрел на Коротка, - Мол де мы такие герои, в таком бою победили полусотню наемников, а знаки в послужную дорожку поставить некому.
- Ага, - Вася начал понимать суть происходящего, - И ты взялся, конечно?
- А чего там сложного? В уставе написано, что тот, кто ставит знак, должен лишь знать, как он выглядит, ну и, желательно, быть свидетелем события, которое он этим знаком, стало быть, закрепляет.
- Вот именно, - взлез Короток-обличитель, - А ты мне се нарисовал? Это не знак победы. Ты мне другое нарисовал.
- И что ты ему нарисовал? - спросил Вася, начиная посмеиваться.
- Ну, я и сам не сразу понял, - Акима почесал затылок, - Но почему-то вышел знак успешного отступления.
- Это ты имеешь ввиду, когда мы от Гусей драпали? - начал догадываться Вася.
- Думаю, да, - подтвердил Акима, - А теперь этот наш «герой» не дает мне дело довести.
- А вдруг ты ошибся, Акима, - засомневался Вася, - А и впрямь нарисуешь нашему Мышонку что-нибудь не то? А ну-ка, Короток, покажи свой знак.
Короток подошел, и кидая на Акиму обиженные взгляды, выставил перед Васей левую руку.
- Ты уверен Акима, что это и есть тот самый знак успешного отступления? - спросил Вася, рассмотрев образ.
- Совершенно уверен, - подтвердил Аким.
- А я думаю, Акима прав, - проснувшийся Макар, по всей видимости слышал весь предыдущий разговор, - Я слышал, что на послужную дорожку абы какие рисуночки вписать невозможно. А только скрепы.
- Какие скрепы? - хором спросили у Макара Аким и Короток.
- Образы, скрепляющие важные события. Ими как бы записывается судьба. Нельзя вписать лишнего, но и пропустить ничего тоже нельзя. Поэтому, я так полагаю, знак отступления первым появился.