- Вообще-то похоже на то, - поддержал Вася, - То, как мы с Гусями бились, а потом от них удирали, рядовым событием не назовешь.
- Давайте так поступим, - предложил Аким, - Для чистоты опыта пусть кто другой будет знак ставить.
- Не стоит, - Вася скинул свою куртку и закатал левый рукав, - Как точно выглядят знаки только тебе известно. Лучше ты рисуй.
Все так и оказалось. У Васи на руке сначала проявился знак отступления, а уже следом - знак победы над превосходящими силами. Короток придирчиво осмотрел оба знака, после чего добровольно выставил перед Акимой свою левую руку:
- Давай, зги.
Этим утром они вышли со стоянки с опозданием, Акиму пришлось ставить знаки всей десятке, и это задержало. Даже не стали в этот раз упражняться с луками. После победы над полусотней наемников теперь каждый обзавелся и мечом, и луком, и близнецы по утрам давали уроки стрельбы по мишеням. Хуже всего эта наука давалось Бобрам. Их руки сызмальства приучались к топору, а из того, что требовало ловкости пальцев, пределом до сих пор для них оставалась способность, не проливая, подносить ко рту обеденную ложку. Даже с десяти шагов Бобры неизменно пускали стрелы в «молоко». Впрочем, их это особо не расстраивало.
Громадина горы Белроги видна была уже довольно давно, и она была так велика, что пропорции большого и малого, далекого и близкого смешались, и на глаз совершенно невозможно было определить, сколько еще до нее топать. Парни думали, что и за этот день не доберутся, но вот они поднялись на очередную гряду, и перед ними раскинулась ледяная гладь озера Источного и в сердце этой глади остров с черными развалинами крепости Северграда.
- Похоже пришли, - сообщил Аким, посмотрев на Васю, - Так сказать, здравствуй, родина.
- Она самая, - подтвердил десятник, - Привал, бойцы. Надо решать, что дальше делать.
Теперь, когда они добрались до родных земель, мысль возвращаться в свою деревню перестала казаться такой уж удачной. Деревенские их, конечно, не выдадут и не прогонят, но спрятав у себя «дезертиров» подвергнутся большой опасности.
- Верно говоришь, - поморщившись подтвердил Аким, когда Вася изложил эти соображения, - В уставе так и прописано: укрывательство дезертира является преступлением, которое по тяжести приравнивается к самому дезертирству.
- А куда идти нам тогда? - обеспокоенно спросил Короток.
- Кабы знать? - Вася пожал плечом и окинул взглядом горизонт, - На севере - гора. На юге - война. С запада мы драпали, а на востоке ничего кроме острога нас не ждет.
- Так мозэт здесь и остаться? - предложил Мышонок, - Вон там развалины. Наверно и место нам найдется.
- Те развалины заняты, - пояснил Макар, - Азум-хан поселил там полусотню свирепых дикарей.
- А на кой? - спросил Короток с сомнением в голосе. Черные развалины крепости хорошим местом для житья законопослушного населения ему не показались.
- Они следят, чтобы здесь никто не селился.
- Что-то плохо они следят, - подал голос один глазастых братьев-цапель, - Вон там вполне явно видна тропа и постройки. Только не понятно отсюда, толи хижины толи землянки.
- Это как раз объяснимо, - сообщил всезнающий Аким, - Мне дед рассказывал, что только людям здесь селиться запрещено, а нелюди здесь как жили, так и живут.
- Тогда, я думаю, навестим коренных жителей, - сказал Вася, поднимаясь, - Порасспросим да обстановку выведаем.
Когда они добрались до лесного поселения, еще не успев в него вступить, поняли, здесь происходит что-то нехорошее. Грозная ругань, плачь, мольбы, глумливый наглый смех. Одним словом, все признаки того, что кто-то пришел сюда брать по праву сильного. Но, великое дело - выучка. На принятие решения Васе времени почитай и не потребовалось:
- Макар, давай в обход. И пока не высовывайся, - он тут уже начал выстраивать тактику возможного боестолкновения, - Стрелкам отстать на двадцать шагов. Пехота - щитовой строй. Я пойду первым.
Вася перешел на оборотня и прогулочным шагом, изображая толи странника толи путешественника, вошел в поселение. Оно было крохотным, составленным из кособоких насыпных землянок. В середине - поляна с костровищем, на которой собралось, по всей видимости, все местное население малорослых зеленокожих нелюдей, называемых в просторечии гоблинами.
Возмутителями спокойствия оказались десять тяжело бронированных конников. Даже их коротконогие приземистые лошади были укрыты многослойным доспехом, отсвечивающим черным блеском обожженной курени. В седлах сейчас восседали только двое из них, остальные, спешившись, были заняты отбором у зеленокожих какого-то добра. Гоблины и создавали основной шум: возмущаясь, упрашивая, требуя.