- Да, ну, - не поверил Макарка, - Скажи еще, отрубленная голова отрастет.
- Голова, конечно, не отрастет, а вот рука или нога может, - поучительно сообщил Васька, - Вепрь, сам знаешь, он врать не будет! Потому, он и говорит, что рота, одержавшая верх в сражении, за счет своевременного исцеления раненых несет потери в разы меньше.
- Вот те на, - удивился Макарка.
- Вот то-то, - усмехнулся Васька, - А ты говоришь, моги не нужны. Еще как нужны!
- Погоди-ка, - встрял Аким, - А которые проиграли в сражении? Им что, помощь не оказывают?
- Оказывают, конечно, - сказал Вася, - Там даже какое-то межнародное соглашение действует, ну, чтоб побежденным тоже помогали. Но своих-то все равно спасают в первую очередь. А при тяжелых ранениях, сам понимаешь, каждая секунда дорога.
На другой день после завтрака, как это уже стало обычным, их повели на большую поляну на построения. На страх опоздать, парни все-таки решили забежать к целителям, чтобы проведать Коротка. Тот сидел в одиночестве на узкой лазаретной койке, уставившись неподвижным взглядом в темный угол. Вчерашнее удивление на его лице сменилось обычным хмурым выражением, что говорило о том, что замораживающее действие нифрила закончилось.
- Привет, мышонок.
- Ну, ты как?
- Оттаяла твоя башка? - парни заговорили все разом.
- А я се? Я ни се, - Короток привычно скривился и насупился, однако было видно, что внимание товарищей ему приятно.
В эту минуту в палатку зашел целитель, краснолицый дядька в белой шапочке, и сообщил, что Коротка можно забирать. Не теряя времени, парни выволокли исцеленного из палатки и рванули на построение. Они успели занять свое место вовремя. Рота выстроилась по сотням в две шеренги. Сотники на этот раз не встали перед строем, а заняли свои места во главе своих сотен. Посреди поляны, лицом к роте стоял лично сам Вепрь, по правую руку от него, мога нападения Грач-ловкач.
- Здравствуйте бойцы, - Вепрь говорил, не повышая голоса, но благодаря заклятию Грача на усиление звука, его слова разнеслись раскатом по всей поляне.
- Здра жла атман Вепрь! - проорало триста глоток.
- Сегодня вы попробуете на себе действие боевого заклятия, - сообщил Вепрь и приказал, - Засветить нательные копейки.
Васька засветил свой «нательник» и проследил, чтобы это сделали все бойцы его десятки. Он стоял, преисполнившись жути и любопытства одновременно, - «а вот как оно это будет? Сдюжу ли я боевое заклятье?», - думал он.
Вепрь тем временем достал из кармана полтинник, подержал его на ладони, что-то пошептал и убрал монету обратно в карман. Васька ждал, что атман пустит заклятье, но ничего не происходило. Пока он ждал, на него вдруг накатила волна самых теплых чувств к Вепрю. «Все-таки, какой он хороший человек, наш ротный атман. Он ведь нам как отец родной», - у Васьки даже слеза навернулась от счастья, что ему так повезло служить в роте самого лучшего из ротных атманов, - «эх, вот прямо сейчас отдал бы за него жизнь, всю до последней капли крови», - Васька даже пожалел, что сейчас нет такой возможности. А то он бы немедля доказал Вепрю свою полную преданность. Сам ротный атман молча стоял перед своим войском с обычным непроницаемым выражением на лице. Наконец он повернулся к стоящему рядом Грачу.
- Ну, что, я думаю, на первый раз достаточно будет, - сказал он.
- Даже более чем достаточно, уважаемый Вепрь, - ответил Грач.
Не сказав больше ни слова, они развернулись и пошли.
- Третья сотня. Вольно. Разойтись. Все за мной на малую поляну, - Васька слышал Куча будто из-под воды. В каком-то странном оцепенении он смотрел, как сотник толкает и тянет за руки бойцов их сотни. С большим трудом, он сообразил, что от него требуется, и сказал своим, что им нужно идти на малую поляну. Никто кроме Макарки с места не сдвинулся. Вдвоем им пришлось гнать свое отделение как стадо упирающихся баранов.
На малой поляне их ждал костер, на котором парился котел. Бойцы сотни подходили и усаживались вокруг костра. Кто-то раздавал им кружки с горячим чаем. Целитель переходил от бойца к бойцу, заглядывая в зрачки. На некоторых он указывал санитарам, те клали парней на носилки и куда-то уносили.
Только что испытанное чувство безграничного счастья испарилось, будто его и не было. На Ваську навалилась такая злая тоска, что жить не хотелось. Его мутило, а по позвоночнику прокатывал озноб. Васька посмотрел на Акиму, того била крупная дрожь. Он почувствовал, что его кто-то теребит за рукав и повернул голову.
- Вот это се сяс? Это се сяс такое творится, а? - всхлипывая, спрашивал Короток, вытирая рукавом крупные слезы.